— Красивая, — выдохнул он. — Иди сюда.
Яковлев завёл меня в душевую кабину, включил воду. Тёплая, почти горячая, она полилась сверху, расслабляя затекшие мышцы. Саша взял гель, налил в ладонь и начал мыть меня.
Медленно. Тщательно. Его пальцы скользили по моей шее, плечам, груди. Он обводил соски, но не нажимал, просто гладил, смывая с них пот и возбуждение. Потом ниже — по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног.
— Шире, — попросил он тихо, и я послушно раздвинула ноги.
Его пальцы скользнули между ними, осторожно, бережно смывая всё, что там накопилось за этот вечер. Мою влагу. Его команды. Мой стыд.
Я закусила губу, чувствуя, как внутри снова отзывается на его прикосновения, но он не задерживался, не дразнил. Просто мыл. Заботливо. Нежно.
— Саш... — прошептала я.
— Тсс, — он прижался губами к моему мокрому плечу. — Молчи. Просто позволь мне заботиться о тебе.
Я закрыла глаза и позволила.
Вода стекала по телу, унося с собой этот кошмарный вечер. Его руки скользили по коже, смывая грязь, пот, чужие прикосновения. А я стояла и думала: «Почему мне хорошо? Почему мне спокойно в его руках после всего, что было?».
Потому что я схожу с ума. Или уже сошла.
Когда он выключил воду и закутал меня в огромное полотенце, я почти не дрожала. Он вытер меня сам — каждую складочку, каждый сантиметр, с той же бережной тщательностью, с какой мыл.
— Идём, — Яковлев подхватил меня на руки и отнёс обратно в спальню.
Уложил в кровать, укрыл одеялом. Лёг рядом, притянул к себе. Я прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно.
Слёзы текли по щекам, падали на его кожу. Но я не замечала. А он… делал вид, что не замечает.
— Спи, Лиска, — прошептал он, целуя мои волосы. — Я рядом. Всегда рядом.
— Саш… — мой голос звучал сонно, едва слышно. — Ты… ты правда меня любишь?
Он замер. На мгновение. А потом ответил:
— Больше жизни, малышка. Больше жизни.
Я хотела спросить ещё что-то, но сон накрыл меня тёплой волной. Последнее, что я почувствовала, — его губы на моём виске и рука, гладящая мои волосы.
А потом — темнота.
Без снов. Без мыслей. Без страха.
Только пустота.
Я почти смирилась.
Почти.
И молилась, чтобы когда-нибудь это закончилось.
Глава 23
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь.
Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, падая на паркет тёплыми золотистыми полосами. Пахло деревом, лавандой и чем‑то ещё — свежим, хвойным. Не квартира Саши в центре города. Не его спальня с зеркальным шкафом и тёмной кроватью.
Я села, сжимая в руках шёлковое одеяло. Комната большая, светлая, с высоким потолком и картинами в деревянных рамах — пейзажи, лес, озеро. У окна — кресло с пледом, на стене — часы с тиканьем, слишком громким в этой тишине.
Поднялась, подошла к окну. За стеклом — лес, густой, тёмно‑зелёный, а за ним — гладь озера, зеркальная, почти неподвижная. Далеко, на горизонте, дымок от чьей‑то трубы. Ни машин, ни улиц, ни огней мегаполиса.
За городом.
Дверь.
Я бросилась к ней, дёрнула ручку — заперто. Толкнула сильнее, потом ещё раз, уже кулаком.
— Эй! — голос прозвучал хрипло, будто я не говорила сутки. — Есть кто‑нибудь? Откройте!
Тишина.
Только тиканье часов.
Паника поднялась изнутри, горячая, удушающая.
Я обежала комнату: окно не открывается, телефон отсутствует, сумки нет, одежды — только ночная сорочка, тонкая, почти невесомая. На комоде — расчёска, флакон духов, зеркало. В зеркале — бледное лицо, взлохмаченные светлые волосы.
«Спокойно, — приказала себе. — Думай. Ты проснулась. Ты цела. Просто найди выход».
Минуты тянулись, как резина. Я мерила комнату шагами: от окна к двери, от двери к кровати, снова к окну. Мысли метались: «Куда он меня привёз? Почему здесь? Что будет дальше?»
Никаких телефонов, сумок, даже часов нет.
Только я и эта комната, будто клетка с видом на природу.
Озеро в двадцати метрах, лес тёмной стеной. Ни машин, ни людей. Ни единого признака цивилизации, кроме самого дома.