Выбрать главу

— Чего застыла? Иди сюда, — он поманил меня пальцем.

Я подошла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Ты… ты правда за мной бегал в школе?

Он усмехнулся, но в глазах мелькнула какая-то уязвимость.

— Ты не знала? Два года, Алиса. Два года я ходил за тобой как привязанный. Ты была единственной, кто на меня даже не смотрел. Все эти гламурные курицы из параллельных классов вешались на шею, а ты… ты проходила мимо, даже головы не поворачивая.

— Я думала, ты меня не замечаешь, — прошептала я. — Ты был старше, круче, с этими своими друзьями…

— Круче? — он рассмеялся. — Я тебе записки писал и рвал, потому что стеснялся отдать.

— Я не знала…

— Откуда? — он пожал плечами. — Я же молчал. Как идиот.

Он шагнул ко мне, взял моё лицо в ладони.

— Но теперь ты знаешь. Теперь ты здесь. Со мной. И я ни за что не отпущу тебя.

— Саш…

— Тш-ш-ш, — Яковлев прижал палец к моим губам. — Не надо слов. Просто побудь со мной.

Я замерла, чувствуя его дыхание на своих губах. Он не целовал меня. Просто смотрел, гладил большими пальцами мои скулы, и в глазах его было столько нежности, что у меня перехватывало дыхание.

— Идём, — сказал он наконец, отпуская меня. — Там твои любимые стейки. А после посмотрим дом.

— Ты помнишь, что я люблю?

— Я всё про тебя помню, Алиса, — он улыбнулся. — Всё.

Мы сели за стол. Яковлев помог нарезать мясо, наливал кофе.

Заботливый. Внимательный. Почти нежный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ешь, — сказал он, глядя, как я ковыряю вилкой в тарелке. — Ты два дня ничего не ела.

Я подняла на него глаза.

— Саш… — начала я, но он перебил.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал он тихо. — Знаю, что тебе страшно. Знаю, что я… не должен был так. Но я не умею по-другому, Алиса. Когда я рядом с тобой, я схожу с ума.

— Это не оправдание.

— Знаю, — он кивнул. — Но это правда. И я хочу, чтобы ты знала: я никогда не сделаю тебе больно намеренно. Никогда не причиню зла. То, что было… это просто… я не справился с собой.

Я смотрела на него и видела в его глазах искреннее раскаяние.

Или то, что я принимала за раскаяние.

— Могу помочь, — неожиданно для себя сказала я, вставая и подходя к столешнице. — Давай уберу посуду.

Саша вскинул бровь, явно удивлённый.

— Помочь? — переспросил он. — Ну, если хочешь.

Я начала собирать тарелки, чувствуя его взгляд на себе. Он смотрел, как я двигаюсь по кухне, как ставлю посуду в раковину, как вытираю руки полотенцем.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — я часто представлял, как мы будем вместе. Как ты будешь на моей кухне, в моей одежде, с моим запахом на коже. Я думал, это никогда не случится.

— Почему ты тогда пропал? — спросила я, поворачиваясь к нему. — На самом деле?

Улыбка на его лице померкла. Яковлев отложил вилку, посмотрел на меня серьёзно.

— Отец. На него было покушение. И на меня тоже. Они хотели убрать всю семью, понимаешь? Я не мог рисковать тобой. Если бы они узнали, что ты мне небезразлична… — он сжал кулаки. — Они бы использовали тебя. Угрожали бы тебе. Я не мог этого допустить.

— Но почему ты ничего не сказал? Мы могли…

— Что "могли"? — перебил он. — Спрятаться вместе? Ты думаешь, это кино? Это реальная жизнь, Алиса. Здесь стреляют по-настоящему. И убивают тоже по-настоящему.

Я слушала, затаив дыхание. В его голосе звучала искренность, которую раньше не слышала.

— Я смотрел на тебя через камеры, — продолжил он тише. — Каждую ночь. Смотрел, как ты спишь, как просыпаешься, как ходишь по квартире. Это было единственное, что держало меня в живых.

— Это безумие…

— Знаю, — он кивнул. — Но это моё безумие. И оно спасло меня.

— Но теперь всё позади? — уточнила я.

— Да. Отец решил вопрос. Те, кто стоял за этим, больше не проблема.

Яковлев снова улыбнулся, но теперь в этой улыбке было что-то холодное, опасное. Я вдруг отчётливо поняла: его семья — не просто богатые люди.