Я посмотрела ему вслед и вдруг поняла: вот он, момент. Тот самый, когда я должна была почувствовать облегчение — мне помогли, со мной заговорили, всё нормально. Но вместо этого внутри всё сжалось ещё сильнее.
Потому что пока Максим стоял передо мной, я не чувствовала взгляда на спине. А как только он отошёл — он вернулся.
Тот самый взгляд. Тяжёлый, липкий, неотступный.
Воздух стал густым, почти осязаемым. Я задержала дыхание, пытаясь уловить звук шагов позади, но слышала только стук собственного сердца.
Я резко обернулась.
Никого.
Только ветер гнал листья по асфальту.
А у меня в груди — ледяной ком. Потому что ощущение не проходило.
Оно становилось сильнее. И теперь я была уверена: это не паранойя. Кто‑то действительно следил за мной. И, кажется, он был близко.
Глава 4
На следующий день после пар я шла от метро к дому, кутаясь в пальто. Ветер рвал волосы, но я даже не пыталась их пригладить — какая разница? Внутри всё дрожало после очередного разговора с Аллой и Сашей.
Яковлев, как всегда, был ироничен:
— Королева будущих продажных журналюг, у тебя теперь свой фанат‑клуб. Готов принять в него членские взносы.
Но сейчас, шагая по тёмной улице, я вдруг почувствовала — за мной кто‑то был.
Шаг. Ещё шаг. Шорох за спиной.
Я резко обернулась. В свете фонаря мелькнул силуэт — высокий, плечистый, в тёмной куртке. Капюшон скрывал лицо, но я чувствовала его взгляд — тяжёлый, липкий, будто паутина. Он стоял неподвижно, будто ждал, пока я его замечу. Потом развернулся и исчез в проулке.
Сердце застучало быстрее. Я резко развернулась, почти столкнувшись с прохожим, и свернула в арку. Быстрее. Ещё быстрее. Пальцы судорожно нащупали в кармане ключи.
«Алиса, успокойся, — мысленно приказала себе. — Может, это просто парень шёл домой. Может, он вообще не смотрел на тебя».
Но интуиция кричала: беги.
Я почти бежала последние сто метров. Захлопнула дверь подъездную, прижалась к ней спиной, тяжело дыша. В тишине звук собственного дыхания казался оглушительным.
«Тише, Алиса. Просто паранойя. Ты же не в триллере каком‑то…»
Но тревога не отпускала.
Квартира встретила тишиной. Слишком непроницаемой. Я включила свет в прихожей и замерла.
Что‑то было не так.
Дверь поддавалась слишком легко… Я точно запирала. На два оборота. Всегда.
Я вошла, включила свет — и кровь застыла в жилах. Всё было перевёрнуто. Шкаф распахнут, вещи разбросаны по полу. Подушки на диване вспороты. На зеркале — надпись, будто пальцем по запотевшему стеклу: «Я знаю, где ты спишь».
Дыхание сбилось. В груди — колючий комок страха. Руки тряслись. Телефон в кармане казался бесполезным куском пластика. Кому звонить? В полицию? Что сказать? Что кто‑то побывал в моей квартире и оставил послание, от которого волосы вставали дыбом?
Я сделала шаг назад — и тут раздался звонок в дверь.
Резкий, настойчивый. Один. Второй. Третий.
В груди поднялась волна паники. Кто‑то был здесь. Кто‑то ходил по моему дому, трогал мои вещи, изучал моё пространство.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Аллы: «Ты дома? Всё норм?»
Я набрала ответ, но пальцы дрожали, и буквы прыгали по экрану. Не успела отправить — в дверь позвонили.
Я резко обернулась. Звонок прозвучал снова — настойчивый, требовательный.
— Алиса, я знаю, что ты там, — раздался за дверью знакомый голос. — Открывай, хватит прятаться.
Саша.
Плечи невольно расслабились. Всего лишь он. Но почему‑то тревога не ушла — наоборот, внутри что‑то сжалось ещё сильнее.
Я открыла дверь. На пороге стоял Яковлев — с насмешливым блеском своих синих глаз, которые, казалось, видели меня насквозь. Чёрное пальто, небрежно расстёгнутое, шарф, намотанный на шею. Он выглядел так, будто только что вышел с какой‑то важной встречи, а не караулил меня у двери.
— Ты что тут делаешь? — попыталась придать голосу лёгкости, но получилось слишком резко.
Саша усмехнулся, облокотился о дверной косяк: