Дыхание сбилось. Сердце колотилось так, что, казалось, брюнет должен был услышать этот бешеный ритм.
— Хорошо, — слова вырвались сами собой. — Я… я переезжаю к тебе.
Он отстранился, улыбнулся — той самой насмешливой улыбкой, к которой я привыкла.
— Вот и отлично, — хлопнул меня по плечу. — Собирай вещи. Через час за тобой заеду. И, Лиска…
Саша замер в дверях, обернулся:
— Больше никогда не ходи одна после темноты. Это приказ.
Дверь за ним закрылась.
Я осталась стоять посреди кухни, сжимая в руке остывшую чашку кофе. Страх всё ещё пульсировал в висках, но где‑то глубоко внутри, под ним, разгоралось странное, пугающее чувство.
А что, если я только что сделала еще хуже?
Глава 5
Переступив порог квартиры Саши, я невольно выдохнула с облегчением.
Просторная гостиная с панорамными окнами, минималистичный дизайн — ничего лишнего. Пахло деревом и каким‑то мужским одеколоном, терпким и чуть горьковатым. Аромат обволакивал, будто пытался успокоить, но внутри всё равно дрожало — слишком свежи были воспоминания о надписи на зеркале, о тяжёлом взгляде за спиной.
— Располагайся, — Яковлев бросил ключи на столик у двери. — Кухня там, спальня — вторая дверь налево. Ванная рядом. Чувствуй себя как дома.
Я поставила сумку у кресла, огляделась. На полках — книги по экономике, пара фото в рамках: Саша с родителями, Саша с какой‑то женщиной постарше… Наверное, тётя. Никаких намёков на увлечения или странности. Всё слишком… нормально.
Слишком идеально, будто выставлено напоказ.
Будто кто‑то специально подготовил это место для моего приезда. Я невольно провела пальцем по корешкам книг — гладкие, без следов частого чтения. Кто здесь живёт на самом деле?
— Чай? Кофе? — он уже шёл к кухне, не дожидаясь ответа.
— Кофе, покрепче, — я сняла пальто, повесила на крючок. — И спасибо, что приютил.
— Да ладно, — Саша обернулся, ухмыляясь. — Не в первый раз, в конце концов. Помнишь, как ты в десятом классе поссорилась с мамой и три дня у меня тусила?
Я невольно рассмеялась:
— Ты тогда накормил меня одними чипсами и пиццей.
— Зато ты потом написала тот гениальный репортаж про школьный бунт в столовой. Так что могу предложить и их. Разоблачишь ещё парочку поваров без вкуса.
Мы засмеялись, и напряжение, сковывавшее меня весь день, наконец отпустило. Но где‑то на краю сознания всё равно пульсировала мысль: «Почему он так легко согласился? Почему не спросил, что на самом деле случилось?».
На следующий день я шла на пары, стараясь не оглядываться на каждую тень. Саша уехал раньше — что‑то про встречу с партнёрами отца, — оставив мне запасной ключ и шутливое напутствие: «Не устраивай оргии в моё отсутствие».
Университет встретил привычной суетой: студенты толпились у расписания, кто‑то громко обсуждал вчерашний матч, в воздухе витал запах кофе из автомата. Я нашла свою группу, села рядом с Аллой.
— Ну, как там? — подруга наклонилась ко мне, понизив голос. — В логове льва?
— Всё нормально, — я открыла тетрадь. — Он ведёт себя как обычно. Помогает, шутит, даже не намекает ни на что… странное.
Алла нахмурилась:
— Вот именно. Он слишком обычный. Раньше он вечно подкалывал тебя, дразнил, а теперь — сплошная забота. И вчера, когда я спросила, где ты, он посмотрел так… — она запнулась. — Как будто я враг номер один.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тот самый, знакомый. Пальцы невольно сжались на обложке тетради, оставляя вмятины на глянцевой поверхности. Но я заставила себя улыбнуться.
— Да брось, — я махнула рукой. — Он просто переживает. Мы же друзья сто лет.
— Алиска, — Алла понизила голос до шёпота, — он изменился. Я видела, как он стоял у корпуса, пока ты была на паре. Просто стоял и смотрел. И когда я подошла спросить, что случилось, он… — она поежилась. — Сказал: «Не лезь не в своё дело». Раньше он так не говорил.
Я хотела возразить, но слова застряли в горле. В голове всплыл его взгляд вчера вечером — холодный, оценивающий, будто он взвешивал, можно ли мне доверять. И в этот момент я впервые по‑настоящему испугалась. Не за себя. А за то, что могу потерять единственного человека, которому верила.