Прозвенел звонок. Лекция началась, а слова Аллы застряли в голове, как заноза.
День тянулся медленно. После последней пары я задержалась в аудитории — нужно было подкрасить губы перед встречей с Сашей. Зеркало в пудренице отразило усталые глаза, тени под ними. Я провела кистью по губам, вздохнула…
И вдруг за дверью послышались голоса.
— …она не твоя собственность, — это был незнакомый мужской голос.
— А кто сказал, что нет? — резкий, холодный тон Саши резанул по нервам. Я замерла, рука с помадой повисла в воздухе, сердце пропустило удар, а потом забилось так часто, что застучало в висках. — Алиса — моя. Точка. Будешь лезть — пожалеешь.
На секунду мир замер. В груди вспыхнула странная смесь чувств: облегчение, радость, страх. Он защищает меня! Наверное, это тот самый сталкер, и Саша его припугнул…
Голоса затихли, шаги удалились. Я выдохнула, улыбнулась своему отражению. Вот и доказательство: он просто заботится. Как всегда.
Всё будет хорошо!
Но на следующий день Алла вела себя странно. Избегала моего взгляда, отвечала односложно, а когда я предложила вместе пойти в столовую, пробормотала что‑то про срочные дела и поспешно ушла. Её поспешный уход оставил во мне неприятный осадок — будто она знала что‑то, чего не говорила.
А потом я почувствовала это — взгляд.
Тяжёлый, липкий, будто осязаемый. Он скользил по затылку, спускался вдоль позвоночника, заставляя волоски на шее встать дыбом. Оглянулась — никого. Только студенты спешат по коридору, смеются, болтают. Но ощущение не пропадало. Оно проникало под кожу, сжимало горло, заставляло дышать чаще.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера:
«Ты думаешь, он защитит тебя? Он и есть главная опасность. Беги, пока можешь».
Рука дрогнула так сильно, что помада выпала на пол. Я перечитала текст, потом быстро стёрла сообщение. Экран погас, но слова будто отпечатались перед глазами, пульсировали, как рана.
«Паранойя, — сказала я себе. — Просто чья‑то глупая шутка».
Но когда я вышла из здания, то снова поймала на себе чей‑то взгляд. И в этот раз была уверена: тот, кто смотрит, стоит совсем близко. Воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым, давил на плечи, мешал сделать глубокий вдох. Я сжала ремешок сумки так сильно, что пальцы побелели.
Где‑то рядом, за углом, за поворотом, за чьей‑то спиной — он ждал.
И он знал, куда я пойду дальше.
Глава 6
Я проснулась резко, будто от толчка — в груди что‑то сжалось, дыхание перехватило, а по спине пробежал ледяной озноб. В комнате было темно — только слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу бледные прямоугольники.
Сначала я не поняла, что меня разбудило. Тишина. Дыхание ровное. Но что‑то было не так. Воздух стал гуще, тяжелее, будто кто‑то вычерпал из него кислород.
И тут я почувствовала прикосновение. Лёгкое, почти невесомое — кто‑то провёл пальцами по моей щеке.
Я замерла. Мир вокруг будто остановился: ни тиканья часов, ни далёких звуков города, только бешеный стук сердца, отдающийся в висках. Сердце застучало быстрее, кровь зашумела в ушах. Медленно повернула голову — и увидела его.
Яковлев сидел на краю кровати. В полумраке его лицо казалось чужим: черты заострились, синева глаз растворилась в тени. Он не отдёрнул руку — наоборот, провёл подушечкой большого пальца вдоль скулы, чуть надавил на подбородок.
— Спи, — его голос звучал низко, почти шёпотом, но в нём чувствовалась сталь. — Я всегда рядом.
У меня перехватило дыхание. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова. Его пальцы скользили по коже — медленно, изучающе, будто он проверял, настоящая ли я.
— Саша… — голос дрогнул, сорвался.
Он чуть наклонился ближе. Теперь я различала блеск его глаз — холодный, цепкий, будто он видел меня насквозь, до самого дна души.
— Что, Алиса, — так же тихо. — Боишься?
Я сглотнула. Хотела сказать «нет», но язык не слушался. Вместо этого вырвалось: