Никогда такого раньше не было. Никогда не приходилось получать такие мощные волны страсти и удовольствия.
Рука сама потянулась к моему возбужденному члену. Поцелуй в шею... горячий язык... аррр, какой сладкий укус... и снова язык. Ощущение горячей плоти. Поцелуй, дикий и влажный. А затем... головокружение. Помутнение. Страсть. Ещё более горячий и дикий поцелуй. Упругая грудь. Плавные движения. Быстрее.
− А-ах, − громкий стон сорвался с моих губ. Я снова зажал между зубами плед. Нужно быть тише.
Ещё быстрее. Черт... д-да... несдержанные, мощные толчки. Хочу быть внутри. Даль, войди... войди в неё. Вот блин, я сейчас... я...
Вспышка. Взрыв. Мой хриплый, почти болезненный стон. Искры. Я тону. Тону... окутанный сладким запахом ванили...
Я пребывал в беспамятстве и тяжело дышал, пока тело приятно расслаблялось. Что это было? Стоп... ваниль?
И тут до меня дошло.
Не может быть. Он просто не мог.
− Диль? Диль, я...
Я взбесился. Подскочив, я кинулся на брата. Он был напуган, постоянно извинялся, снова и снова. Но я не могу успокоиться. Он потерял контроль, набросился на эту кошку, словно мартовский кот! Как он мог?! Идиот!
Капитан, наверное, в гневе. Она вышвырнет нас. Убьёт и вышвырнет. Мы сдохнем без поддержки, нам нужна опора, нужна помощь. Нам и так дико повезло наткнуться именно на добродушную Цессу, которая может доставить нас обратно в питомник, а не продать каким-нибудь убл*дкам или просто предоставить самих себе. Мы и так делали всё, чтобы угодить её экипажу, но если она теперь в нас разочаруется, то... Чёрт возьми! Даль только что разрушил наш единственный шанс!
Даль продолжал извиняться. В глазах стояли слёзы. Мне тоже хотелось разреветься, но... чёрт, сейчас не время проявлять слабость. Остальные должны были уже встать.
− Пойдём, − процедил я, отпуская брата. − Нам нужно принять душ и идти на завтрак.
Я был прав. Пока мы с братом разбирались, экипаж уже проснулся. В мужской каюте одевался Кайл, Рика уже не было, а Адам как раз вышел из санузла. Мы поспешили в душ.
Горячие капли воды успокаивали, приводя мысли в порядок. Даль чертовски облажался, но я не могу больше на него злиться, ведь я понимаю какого ему было. Для него это впервые - испытать такое сильное желание, как, впрочем, и для меня, поэтому брат сорвался. Я и сам сейчас не уверен, что смог бы сдержать себя на его месте. Не могу его винить. Просто... так получилось. Но нужно как-то исправить эту ошибку и как можно скорее.
Даль молчал и был как в воду опущенный. Я чувствую, что он занимается самобичеванием. Ему стыдно и винит во всём себя. Мне тяжело видеть его таким.
Я положил ладонь на его плечо, пытаясь тем самым ему сказать, что я не злюсь на него и ни в чем не виню. Но едва ли это могло помочь. Я чувствую его страх, он боится. Боится, что Цесса теперь даже не посмотрит в нашу сторону, что она вышвырнет нас с корабля. И тут я ему уже ничем не мог помочь, потому что и сам, к своему удивлению, испытываю этот страх.
После душа, заплетя высушенные волосы в высокий хвост и надев уже привычную одежду, я взглянул на Даля, который задумчиво расчёсывал ещё влажные волосы. Моё внимание привлекли фиолетово-красные пятна на его оголённой шее... Этого нам ещё не хватало. Что все подумают, если заметят? Одна проблема за другой.
Порыскав в шкафчиках, я нашёл необходимый тюбик - лавриум, ставший незаменимой вещью для всех. Эта красная мазь буквально впитывается во внешние кожные раздражители, полностью убирая их, но не избавляя от самой причины. Полезная вещь, но очень дорогая, насколько я знаю, поэтому не до конца был уверен, что найду её здесь. Повезло.
Я молча подошёл к брату и начал наносить мазь на его засосы и... укусы? Ладно, чёрт с ним.
Полностью поглощённый своими мыслями, он чуть вздрогнул от неожиданности, почувствовав что-то холодное на шее. В тюбике лавриум словно лёд, но на коже теплеет, даже в какой-то момент жжётся. Неприятно, но терпимо. Нам не привыкать. Нас частенько пороли по поводу и без, или во время «игр» перебарщивали, не оставляя на нас живого места, тогда нас и обмазывали лавриумом, чтобы всё выглядело не так скверно. Незаменимая вещь, когда пытаешься что-то скрыть.