Я боялся, что после близости Цессы и Даля я буду чувствовать себя ещё более неловко или даже слегка виновато, но всё это оказалось лишь моим воображением. Напротив, я чувствовал себя более «свободным», раскованнее, будто мне развязали руки, несмотря на то, что я так бессовестно повёл себя вчера.
Да и вообще, сейчас я безумно доволен нашей близостью. Я получаю удовольствие только от того, что могу находиться рядом с ней, слышать её голос, ловить на себе взгляды золотистых глаз и получать столь трепетное внимание. Всё это делает меня невероятно счастливым.
Будь Даль ближе, я бы смог разделить с ним это тёплое чувство, однако сейчас это невозможно. Мой брат слишком далеко, поэтому я почти не чувствую нашу ментальную связь. Но всё это... благодаря ему.
Должно быть, мне не стоило быть таким резким с ним.
– Госпожа, извините, если мой вопрос будет неуместен сейчас, но как самочувствие господина Кайла?
Если быть честным, то меня не сильно заботит его состояние, но этот здоровяк дорог ей. Если сделать вид, что я искренне переживаю за него, то смогу расположить к себе девушку чуточку больше.
– Пока без изменений... – улыбка капитана сошла на нет, а голос обрёл нотки грусти. Взгляд её стал тяжелым и замученным. Возможно, я зря решил заговорить о старпоме. – Но уверена, что ему станет лучше, как только мы заработаем достаточно денег для операции. Сейчас самое главное для меня, что он жив.
– Господин Кайл, судя по всему, не так прост. Он удивительный, – не соврал я. Меня и вправду до сих пор поражает то, что он смог пережить такой взрыв.
– Да, так и есть, – как-то по-доброму ухмыльнулась девушка. – Знаешь, если бы не он, то я бы не достигла всего этого. Он... подарил мне вторую жизнь. И я буду вечно благодарна ему за это.
– Вторую жизнь? Что вы имеете ввиду?
– Мое прошлое не такое радужное, как хотелось бы, – тяжело выдохнув, Цесса сладко потянулась, а затем скрестила руки на груди. – Как и вы, я росла в четырёх стенах, с рождения лишённая свободы. Едва ли это вообще можно было назвать жизнью... Но Кайл спас меня. Он стал для меня членом семьи, моей опорой. Я без малейшего сомнения отдам за него жизнь, если потребуется.
Неприятное чувство, словно тугой ком завязался внутри. «Отдам за него жизнь»... почему она говорит эти слова с такой легкостью? И почему эти слова касаются другого мужчины...
– Вы и вправду им дорожите. Вы... любите его?
– Конечно, люблю! – в ту же секунду ответила капитан, что не слабо так поразило меня. Сердце пропустило сильный удар. – Но не так, как ты себе сейчас нафантазировал. Кайл мне как брат. Мой любимый брат. Ты ведь тоже любишь Даля, так что должен понять меня.
Я слегка смутился от её слов. Мне стало... неловко. Неловко от того, что я не смог контролировать себя, обнажая все мысли на моем лице. Неловко от того, что Цесса может читать меня, как открытую книгу...
Куда делись все те годы мучительных дрессировок по самоконтролю?!
Я должен быть более собранным. Нельзя терять самообладания.
– Я... я и не фантазировал ничего... просто...
Не выдержав натиска её пронзительных глаз, я отвёл взгляд, слегка прикусывая губу.
– Брось, Диль. У тебя всё на лице было написано, – хитро оскалилась она. – Не похоже, чтобы ты пытался это скрыть.
Она ведь просто издевается, судя по всему.
– Вы меня раскусили, госпожа, – в этом случае лучше продолжить начатую «игру».
– Хитрец, – капитан довольно улыбнулась, обнажая острые клыки. – Скажи мне, какого это - всю жизнь прожить в питомнике? Я никогда ведь не видела его, знаю только по слухам, но и те, как я думаю, не все правдивы.
– Я... даже не знаю, как сказать. Особо не с чем сравнивать, – не очень уверено проговорил я. Могу ли я как-то избежать этого разговора?
Судя по тому, как Цесса сверлит меня своими хищными глазами, выбор у меня не велик.
Тяжело выдохнув, я продолжил:
– Каждый день был похож на предыдущий. По утрам нам проводили занятия, позволяющие быть не просто безмозглыми рабами, а вполне себе образованными игрушками, чтобы мы могли поддержать разговор, если хозяин того потребует. Всё остальное время было посвящено... ну, скажем так... изучению тела, а точнее всех его возможностей. Начиная от невинных ласк и заканчивая жестокими и садистскими наклонностями.
– Звучит... очень скверно, – судя по лицу капитана, она ожидала совсем не этого. Но это правда. – Вы не заслужили такой судьбы. Никто такого не заслуживает. Я вообще удивлена, что после стольких лет в этом дуратском питомнике вы не сошли с ума. Я слышала, что эльфам там здорово промывают мозги.
– Ох, нет, госпожа, с нами этого не произошло. Мы ведь родились в питомнике и не знали другой жизни, а потому ломать нашу психику им не пришлось.