Общий язык? Подружимся? С человеком, который врезал моему брату, а теперь угрожает меня убить? Да что за бред? Не хочу я находить с таким тупым животным «общий язык». Одна только мысль об этом вызывает тошноту, которой у эльфов даже нет.
Я закатил глаза, когда Маруся отвлеклась на грязное пятно, пытаясь оттереть его со своей штанины. А Диль, заметив мой жест, нахмурился, помотав головой:
*Я знаю, что ты очень вымотался и не в лучшем расположении духа, но всё-таки Маруся сейчас здорово помогла тебе, хотя могла просто пройти мимо. Будь сдержаннее. Адам часть её экипажа, не надо плохо говорить о нём в её присутствии.*
*Ладно, плевать.*
Проще просто согласиться.
Я вроде и понимаю, что Диль прав, и что Маруся ничего плохого не сказала, даже помогла выкрутиться из этой передряги, но всё же... бл*ть, наверное, во мне действительно говорит усталость. Ещё и Адам выбесил.
Возможно, я и вправду погорячился:
– Ты права, Маруся, – я старался говорить максимально спокойно, натягивая дежурную улыбку, если так можно назвать то, во что скривились мои губы. – И спасибо тебе, что помогла мне. Сам бы я не справился.
– Да пустяки, Даль, – либери махнула рукой, а затем направилась к выходу. Сделав несколько шагов, она вдруг остановилась и обернулась. – Схожу в порт, надо закупиться перед отбытием вкусняхами. Вам что-нибудь нужно? Или, может, хотите пойти со мной?
– Если мы нужны тебе, то с радостью пойдём, – улыбнулся Диль.
– Только разреши сначала принять душ, – попросил я, поморщившись. Эта вонь просто добивает меня. – Не хочу докучать тебе этой вонью.
– Блин. На самом деле мне правда уже пора идти, пока мой любимый магазин не закрылся, – с досадой сказала девочка, смотря на личный коммуникатор. – С радостью бы вас подождала, но... может, в следующий раз уже?
– Как скажешь, – кивнул близнец. – Главное, чтобы ты успела сделать свои покупки.
Ещё раз широко улыбнувшись, Маруся помчалась к выходу, на ходу махая нам рукой. Диль до последнего провожал её неоднозначным, но очень тёплым взглядом. Кажется, они с Марусей стали очень близки.
Маруся открытая и очень простая девчушка. Она не скрывает своих эмоций, как и не скрывает истинных чувств. Видимо, просто не может. Когда ей весело, она смеётся и улыбается. Когда грустно или страшно - плачет и дрожит. Когда чем-то недовольна - хмурится и ворчит. Когда смущается - краснеет, как помидор. Она не стыдиться себя.
Именно это, скорее всего, и нравится Дилю в ней. Ведь она такая, какими мы никогда не будем. Не сможем.
Но меня, почему-то, это слегка раздражает.
– Хмуришься, – заметил Диль. – Что? И от Маруси ждёшь подвоха?
– Ничего я не жду, – пожал плечами. – Но её стремление помочь нам - эльфам - мне непонятно. Почему она вмешалась? Адам член экипажа - «семьи», как она говорит.
Диль стоял напротив, вдумчиво и сверля меня взглядом, будто осуждая. Пытается влезть мне в голову. Но я тоже знаю о чём он думает. Он считает, что мои слова не лишены смысла, как и то, что у Маруси просто доброе сердце, которое не позволило спокойно смотреть на то, как наш «дружеский» разговор с Адамом мог перерасти в конфликт.
Тяжело вздохнув, Диль всё же решил что-то сказать:
– Даль...
– Маруся боялась, что если этот убл*док что-то сделает со мной, то ему здорово достанется от Цессы. Это за него... она переживала. Не за меня, – перебил я брата. Я так просто это не оставлю. Ни за что. Я скажу ему о чём действительно думаю. – Разве ты уже забыл чему нас учили? Забыл, что в нас, чёрт возьми, вдалбливали на протяжении всей нашей жизни?!
Диль молчал. Хочет дать мне высказаться. Но лучше бы он пытался возразить, чем безмолвно сверлил меня спокойствием.
– Не будь так наивен, Диль. Мы не можем никому доверять, только нашему хозяину. Только Цессе, – процедил я, вцепившись в плечи брата. – Мы ошибались, думая, что на этом корабле к нам относятся иначе! Они не считают нас нормальными, и мы никогда не станем частью их прекрасной «семьи»! Не забывай кто мы и для чего существуем. Поэтому... – я запнулся, переводя дух. Диль всё так же оставался беспристрастным. Избегая его взгляда, я опустил голову, а затем и плечи близнеца. – Поэтому не обманывайся, прошу тебя. Не надо... Я не хочу, чтобы ты вновь разочаровался в ком-то...
Я не решался поднять глаза. Но я и так чувствую переживания Диля. Он не гневается не меня, и это главное. Напротив, старается понять мои слова. Думает обо всём сказанном. Размышляет.
Нам уже «посчастливилось» испытать вкус предательства. Казалось бы, как может игрушка быть преданной? Играйся с ней, пользуйся, а затем выкинь, когда надоест. В этом её счастье - быть использованной. Она ведь сделана именно для этого, верно? Никакого страха, никаких чувств, никаких сожалений. Твой мир крутится вокруг твоего хозяина и никак иначе. Больше никто не должен существовать для тебя.