Разве могла она подставить под удар тех, кто доверил ей свои жизни, ради двух рабов? Имела ли на это право? Ей не в чем винить себя. Никто не сможет осудить её.
У несчастных эльфов не было шанса. Они обречены быть рабами, игрушками в эгоистичных руках богачей. Беспомощная кошка не может помочь им. Она и себе помочь не может. Глупо было играть в спасительницу.
Но кошки любят игры. Ей нравилась эта игра. Нравилось, с каким восторгом и трепетом «потеряшки» смотрели на неё.
Она дала им так много общений... столько же общений она дала и себе.
Сожаления отравляют ей жизнь. Они въедаются в кожу, проникают к самому сердцу и мучительно обволакивают его.
Она подняла голову к грязно-серому небу. Тяжёлые капли больно падали на её лицо, подобно наказанию за слабость. Слишком милосердное наказание. Но настоящее... там, глубоко в груди.
– Кайл... помоги мне...
Какой помощи она ждёт? Разве Кайл не спас её однажды? Сколько ещё раз ему придётся делать это?
Как же она слаба.
Руки непроизвольно потянулись к шее, как бы нащупывая скрытую от глаз прочную цепь. Каждый раз она делает так в момент слабости. Она помнит, как однажды «надела» её сама, пообещав себе, что больше не станет проливать кровь. Нет, её руки больше не окрасятся в алый цвет. Она обещала!
Что стоят её общения? Она всё равно не сдержала тех, что даровала двум эльфам.
Двум прекрасным эльфам, которые души в ней не чаяли. Эльфы, принимающие самые грязные и тёмные уголки её души. Она могла поклясться, что узнай они всю правду о ней, то не отвернулись бы.
Именно это и пугало её. Пугало то, что она наверняка знала, что движет ими. Глупые эльфы слишком быстро привязались к кошке, слишком быстро вторглись в её мир и приняли его. И тому может быть виной только её проклятие, подаренное отцом.
Но всё это время наивной кошке так хотелось думать, что это не так.
Ей хочет забыться, как раньше. Хочется забыть все тягости этой жизни, растворившись в своей сущности. Как долго она сопротивляется? Как долго пытается жить не своей жизнью?
В её голове проносится ураган. Она слаба. Она не может вынести груз, возложенный на её плечи. Не может справиться со своими демонами. Не может справиться и со своей зависимостью.
Она помнит, как отцовская рука протягивала ей «спасение», избавляя от всяких угрызений совести. Снова и снова. Раз за разом. «Лекарство», проникающее в её вены, ломало её, сводило с ума, но и даровало силы двигаться дальше, не взирая на всю боль, что поглощало её уязвимое сердце под гнётом отцовской «любви».
Бедное дитя, созданное, чтобы существовать, но не жить. Не рождённая, но живая.
Она взывает к Бастет. Просит и умоляет. Пусть Всемогущая Бастет дарует ей прощение и укажет путь заблудшей кошке.
Цепь на шее рвётся, и она жадно втягивает воздух, ощущая, как внутренняя пустота заполняется им.
Глава 19. Я безумно скучаю
*** Элендиль ***
Где-то в космосе. Корабль «Муза» 67 30.
После благополучного взлёта, Элладан показал нам нашу каюту. Каюту. Нашу. Личную. Личная каюта для меня и Даля. Да, она очень мала и там нет ничего, кроме двухъярусной кровати и маленького комода, но она наша. Это даже приятно, но не так уж и необходимо.
Выдав нам чистые полотенца и одежду, нас отвели в мужской санузел, где мы, наконец, отмылись и отогрелись. Синие комбезы, которые нам дали, такие же, как и у всех здесь. На удивление очень комфортные и просто идеально сидят. Я бы даже сказал, что эта одежда напоминает мне ту, что обычно носят солдаты звездолётов. Откуда я это знаю? Королевский флот состоял именно из них. Весь экипаж там ходил в навороченных и одинаковых комбезах, подобных этим.
После душа я почувствовал себя ещё более раздавленным. Напряжение в теле стекло вместе с водой, и тело расслабилось, требуя, наконец, покоя. Я и Даль почувствовали такую усталость, что без лишних вопросов просто поплелись за аметистом до нашей каюты. Он что-то пробубнил, но я уже не слушал, думая лишь о том, как хочется спать.
Мы буквально плюхнулись на узкую койку. Слишком тесно для нас двоих. Даль уже закрыл глаза, когда я слегка тыкнул в него локтем, требуя, чтобы он переместил свою тушу на второй ярус. Но брат усердно делал вид, что уже спит. Нашёл кого дурить. Я прекрасно чувствую, что его сознание ещё не провалилось в сон, а потому попытался спихнуть упёртого близнеца с кровати. Его мёртвая хватка утащила нас обоих на пол...
– Ну что ты творишь... – моё недовольное и усталое ворчание.
– Ты первый начал, – протянул близнец, поудобнее устраиваясь на полу и закидывая на меня ногу. Он прижался ко мне и обнял, как подушку.