- Ты не смеешь меня ни в чем упрекать! Жалеть? С какой радости? Я тебя не предупреждала? Заметь, я сейчас делаю то же самое. Прошу не совершать ту же ошибку. Но ты же знаешь лучше всех. Всегда была самовлюбленной и эгоистичной.
- Хотя бы просто потому, что ты моя мама, — грустно улыбаюсь, — или дело может вовсе в другом?
- Ника, ты сейчас несешь бред!
- Может дело в Арсении? Второй раз ты реагируешь неадекватно. Прилетела первым же рейсом и... - Я не успеваю договорить. Щеку обжигает как будто кипятком. Я автоматически прижимаю руку к щеке. Это мать дала мне пощечину. Сильную. Со всей дури.
- Закрой рот, — шипит, а я чувствую, как с ресниц начинают капать слезинки на кожу, — больше я этого терпеть не стану. Совсем с головой не дружишь?!
Ответ на этот вопрос ее не волнует, потому что в следующую секунду мать вылетает из уборной. Я же подхожу к раковине. Включаю ледяную воду, опускаю руку под холодную струю, после прикладываю прохладную ладонь к щеке. Которая до сих пор печет от пощечины.
Из уборной я выхожу только спустя минут пятнадцать. Успокоиться до конца не получается. Внутри все бурлит от злости и непонимания. Она меня ударила. Снова. И снова по той же причине. Предательские слезы снова выступают на глазах. Душат. Я думала, что она не сможет меня довести. Была уверена, что железная и давно уже это пережила. Но оказалось, что нет. Оказалось, что это все так же больно, как и в первый раз. Я не понимаю. Не понимаю, что сделала ей такого, из-за чего она так меня ненавидит. Родную дочь. Разве может быть хоть какая-то причина для того, чтобы так возненавидеть своего ребенка?
Я не могу управлять своими эмоциями. Но и оставаться в уборной тоже больше не могу. Потому что в сумочке вибрирует телефон. Я знаю, что это звонит Арсений. Он переживает. Я просто пропала. Ушла в уборную и не вернулась.
Когда выхожу в зал, то слегка застываю от ступора, но заставляю себя идти дальше. За столом нет никого кроме Арсения. Отца и матери нет. Куда они делись? Не испарились же.
- Я уже думал идти тебе на помощь, — Арс пытается пошутить, на его лице играет улыбка. Но ровно до тех пор, пока он не впивается взглядом в мое лицо.
- Почему ты один? Где все? - Голос слегка подрагивает. Хреновая из меня сейчас актриса.
- Твоей матери стало плохо, и она начала требовать, чтобы ее отвезли домой. Ты пропустила паршивый театр.
- Понятно, — истерический смешок вырывается из горла, и я сажусь на стул рядом с бородачом. Она сбежала. Испугалась, что я расскажу о пощечине? Настолько сильно не хочет находиться со мной в одной компании? Или что? Что, блядь, с ней не так?!
- Что произошло в уборной? - В голосе Арсения уже нет и намека на позитив. Он серьезный.
- Ты о чем? - Потупляю взгляд в стол. Напрягаюсь. Я не знаю нужно ли ему рассказывать. Я сама еще нахожусь в шоковом состоянии. Я не знаю, что будет, если расскажу.
- Будьте добры, счет, — рычит официанту, когда тот подходит к нашему столику. - Я видел, что она пошла за тобой в уборную. Видел в каком состоянии вернулась за стол. И тот весь цирк, что она устроила после, я тоже видел. - Говорит медленно и с расстановкой. Чтобы я услышала каждое слово.
- Ничего нового, — спустя несколько секунд произношу в ответ, — сказала все то же самое что и в прошлый раз.
Официант приносит счет, Арсений тут же расплачивается. Вздрагиваю от того, как быстро он отодвигает стул и встает. После его рука на моем локте. Секунда и я тоже на ногах. Кажется, на нас смотрят люди. Арсений тянет меня за собой на выход. Глаза пекут, я чувствую, как первая слезинка скатывается по щеке.
- Я не успеваю! - Кричу, когда он начинает тащить меня быстрее.
- Я спрашиваю последний раз — ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?! - Арс резко останавливается, разворачивается ко мне, я же не успеваю затормозить, впечатываюсь в его грудь носом.
Всхлипываю и понимаю, что все, сдерживаться больше не получится. Сжимаю пальцами его рубашку. Вжимаюсь в него сильнее. Плечи начинают подрагивать, а я рыдать. Вот так, посреди улицы. Мы так и не дошли до машины. Громко всхлипываю. После еще раз. Чувствую, как Арсений напрягается. Каждой клеточкой. Он не ожидал, что моя реакция будет такой. Несколько секунд он находится в полном замешательстве, а после... Его ладони на моих плечах. Такие большие и теплые. Моментально становится тепло. Он как будто меня окутывает теплом. Одна его ладонь прикасается к моим волосам и начинает гладить.
- Плачь, малыш, не держи это в себе, — и я плачу. Громко. Потому что обидно. До ужаса обидно. Я не понимаю, что сделала такого, чтобы она так ко мне относилась. Совершенно не понимаю.
Арсений не злится. Я слышу по голосу. Ему совершенно плевать, что на нас смотрят люди. Я уверена, что смотрят. Вряд ли кто-то просто так пройдет мимо. Всем же нужно засунуть свой нос в чужое дело.
Всхлипнув еще раз, я глубоко вдыхаю. Мне нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Поднимаю голову вверх, смотрю красными глазами от слез на своего мужчину. Самого лучшего и любимого. Моего.
- Ты ошибся, она не воспользовалась шансом наладить отношения. Она прилетела сюда, чтобы сказать мне, что у меня обязательно все будет плохо.
Глаза Арсения темнеют. За секунду. Я вижу, как в них появляется ярость. До меня не сразу доходит в чем дело. Арсений протягивает руку к моему лицу, убирает волосы в сторону, с той щеки, которая до сих пор горит так, будто ее ошпарили кипятком.
- Что это? - В его голосе метал. - Она тебя ударила?!
Глава 30. Арсений.
Сжимаю руль до скрипа. Педаль газа вжата в пол. Машина летит на ебической скорости. Не помню, когда последний раз был в таком состоянии. Перед глазами лицо Ники. Заплаканное. Красные глаза. Она шмыгает носом, а мои кулаки сжимаются все сильнее. Ее щека. Красная от пощечины. Когда я лишь прикоснулся пальцами, она моментально скривилась, потому что, сука, больно.
Выжимаю педаль тормоза. Машина останавливается на светофоре. Сейчас во мне лишь есть ярость. Она бурлит. Закипает. Обжигает и уничтожает все вокруг.
Я не думал, что Татьяна опустится до подобного. Не думал, что придется поднимать эту тему и лично расписывать ей все перспективы, которые ожидают ее в будущем, если наконец не возьмется за голову. Взрослая женщина, а ведет себя как тупорылая малолетка. За Нику я на кол любого натяну и совершенно плевать кто это будет.
Беру в руку телефон, набираю номер Юры.
- Да, — по голосу слышу, что он не в настроении, но мне на это сейчас глубоко насрать.
- Встретиться нужно. Через полчаса в "Токо", успеешь добраться? - Не успеет, потому что пробки. Я об этом знаю, Юра нет. Но мне нужно, чтобы он ушел из номера. Потому что разговор с его женой у меня будет тет-а-тет. Хер знает, чем все это закончиться. Я сам не берусь прогнозировать. Вряд ли ярость внутри меня успокоится пока я доберусь до гостиницы.
- Слушай, может, не сегодня? У меня здесь семейный скандал назревает и...
- Дело серьезное, — даже не дослушиваю. На его семейный скандал мне тоже насрать.
- Блядь, ладно, буду, — после этих слов Юра завершает вызов, а я снова выжимаю газ.
Телефон начинает вибрировать как раз в тот момент, когда я подъезжаю к гостинице. На экране высвечивается имя Вероники. Я отвез ее домой. Сказал, что мне нужно поехать по делам. По ее лицу видел, что не поверила. Сейчас решилась меня набрать и проверить свои опасения.
- Да, малыш, — принимаю вызов. Первые несколько секунд я слышу лишь как она громко дышит в трубку.
- Ты ведь не поехал на работу? - После слышу ее тихий голос.
Конечно, блядь, я не поехал на работу. Я когда твою щеку красную увидел, был готов бежать в сторону гостиницы. И единственное, о чем я сейчас жалею, так это то, что с порога дать в ебало не получится.
- Нет, я поехал по делам, — спокойно произношу в ответ.
- Пообещай, что все будет хорошо.