- Зря ты бесу веришь, - продолжала уговаривать Ладомила. – Может он и тебя в Навь сманить пытается?
- Не стал бы Анчутка вредить ни мне, ни Велизару, - не сдавалась я. - Бесы – они почему вредные? Потому что дела у них никакого нет. А если их к поиску пропавших людей пристроить? Или пусть бы стали они посылки передавать? Это сколько пользы!
- Чудные у тебя мысли, Бажена.
Жена ведьмака перестала спорить и вернулась к прерванной работе. А я вдруг поняла, что сказала ей больше, чем хотела. И правда, привыкла рядом с Анчуткой себя свободно чувствовать. И тут расслабилась.
- Ты же Ярополку не скажешь, что я с бесом могу общаться? – осторожно спросила я.
Ладомила подняла на меня глаза. Казалось, она смотрела на меня с жалостью. Наверное, и в этом мире общение с бесами было признаком душевного расстройства. Пусть думает, что хочет, решила я. Лишь бы это было мне не во вред.
- Не скажу, - согласилась она. - Нарочно сдавать тебя не стану. Но ежели спросит, обманывать не буду.
Я кивнула. Такой ответ меня устраивает. Вряд ли Ярополк в разговоре с женой о делах уточняет, общается ли тут кто-нибудь с бесами.
И все же не шли из головы слова Ладомилы, что Велизара могла поглотить Бездна. Я ведь видела, как тот колдун в брешь нырнул. А значит, Бездна эта не просто генератор случайных злых сущностей, а целый мир, в который тоже можно попасть, а потом выйти из него. Но мысль эта казалась такой же пугающей. Потому как разузнать подробности не у кого. Если только самого колдуна спросить. Но надо ли мне встречаться с ним вновь?
Этот вопрос так и оставался без ответа. Я вновь и вновь думала о том, как организовать спасательно-поисковую операцию. Но кто по доброй воле пойдет в Бездну искать пропавшего ведьмака? Никто из людей и из нечисти не согласится на такое.
Никаких идей не пришло мне ни в этот день, ни на следующий. Обмен краткими записками с Анчуткой много не прояснит. И я стала думать, как бы передать более объемное послание. Для начала решила сделать себе подобие карандаша. Взяла у Ладомилы две припрятанные лучины, зажала ими маленький кусочек графита и плотно перевязали нитью. Карандаш получился не очень удобный, но теперь я могла писать записки, спрятавшись в сарае и не привлекая лишнего внимания.
Вторым делом подумала, кого еще могу привлечь к передаче посланий. С молчаливым домовым работать было удобно, тайн моих он не сдаст, но и передать на словах что-то сложно. Ладомила – помощник не очень надежный. Хоть и заступается за меня перед своим мужем, но боюсь, что когда-нибудь это может не сработать. Да и создавать проблемы и ненужные конфликты я не хотела. В конце концов Ладомила ко мне добра. И я, как бы ни относилась к Ярополку, ссорить их не собиралась.
Не боится бесов тётка Агафья, да и с Велизаром помочь не откажет. Но я и видела-то её лишь раз. Помнит ли она меня?
Остается только кузнец. Тихослава мне уже заранее было жаль. Да, благодаря мне он станет в городе известным, но и сопутствующих дружбе со мной проблем ему не избежать. Чтобы подсластить пилюлю, я сразу взялась за чертежи новых чудес. Заперлась в штаб-сарае, нарисовала обещанную съемную ручку к сковороде. На всякий случай заготовила и козырь – рисунок нагреваемого от углей утюга. Это изобретение было ново даже для меня. Возможно, хороший утюг у нас получится не сразу. Но подобная вещь непременно найдет отклик в сердцах местных домохозяек.
Затем написала послание для Анчутки. Бумага и карандаш не ограничивали меня в количестве слов. Но я все равно смогла написать немного – размышления о Бездне, и что надо расширить область поиска. Слишком мало исходных данных, чтобы как следует что-то спланировать. С сожалением думала, что не сделала всего этого раньше. Но разве ж были у меня для спасательных мероприятий хоть какие-то возможности?
Спрятала рисунки и записку под солому, карандаш – в щель между бревнами. И вышла во двор. Здесь столкнулась с вернувшимся Ярополком. Я же совсем забыла, что он вот-вот прибудет с дозора! Встреча с Тихославом и заговор с бесом оказались под угрозой.
- Ты что там делала? – он сразу накинулся на меня с вопросами. Ну и чего этот ведьмак такой злой?
- Сидела и страдала в одиночестве, - ответила я. Ладомиле говорила то же самое: что мне просто хочется побыть одной. Лишних вопросов возникнуть не должно, а поводов переживать и грустить у меня все еще предостаточно.