Тут же рядом показывается еще один волк и рыкает на меня, требуя скорей добраться до поляны. Припускаюсь со всех лап, мечтая зажать уши руками и не слышать яростного рычания за спиной.
Что и говорить на поляну я залетаю, а не степенно вхожу, как делают это нормальные невесты. Тут же оборачиваюсь обратно в человека и стараюсь не замечать удивленные лица собравшихся, которые не могли не слышать сражение.
Лес за моей спиной оглашает волчий вой. Альфа делает жест рукой и двое волков, отделившись от толпы, ныряют в темноту.
Под взглядами собравшихся я подхожу к ожидающему меня Тимуру.
— Начнем, — взглянув на небо, улыбается альфа.
Ловлю взгляд Тимура, ища в нем сомнение, неприязнь или злость, но волк отвечает мне улыбкой. Мы вступаем в отведенный для обряда круг, выложенный камнями.
Альфа торжественно сообщает присутствующим о важности обряда и радости, что сегодня еще одна пара соединится под Луной.
Мы с Тимуром повторяем слова клятвы за альфой. Мой голос от нервов дрожит к концу.
— Благословляю вас! Да благоволит вам Луна!
Остается последнее, самое важное действо. Тимур протягивает ко мне обе руки, в которые вкладываю свои озябшие ладони. Волк стискивает их, явно пытаясь согреть, но это я отмечаю лишь краем сознания, сосредоточившись на руках. Пожалуйста, только позволь нам быть вместе…
Свечение появляется будто с неохотой. Оно кружит вокруг наших рук, не спеша подниматься выше. Проходит секунда, еще одна, ничего не меняется. И когда я уже готова расплакаться, оно разделяется на двое. Одна часть — светлая — поднимается по рукам Тимура. Вторая — какая-то мутно-серая — по моим. Они одновременно достигают наших шей и рассыпаются серебристыми искорками, не оставляя меток. Их и не должно быть, но и подобного свечения я ранее не видела.
С опаской перевожу взгляд на альфу, который все видел.
— Поздравляю, — улыбается он. Делаю жадный вдох, кажется, забыв от волнения дышать. — Можешь поцеловать невесту.
Почему-то в моих фантазиях об обряде я совсем не представляла, как случится наш первый поцелуй с Тимуром. По крайней мере, считала, что это произойдет до обряда. От слов альфы мое сердце заполошно начинает колотиться в груди.
Тимур же отпускает мои руки и обхватывает своими мое лицо. Только вот вместо того, чтобы поцеловать меня в губы, он оставляет поцелуй на моем лбу.
Слезы все же брызгают из глаз, но я тут же изображаю улыбку, прикрывая ею свое разочарование. Пусть все думают, что я растрогана и счастлива до слез.
***
После отзвучавших поздравлений все собравшиеся направляются к автомобилям, которые припаркованы в лесу неподалеку. Тимур помогает забраться в его огромный мрачный внедорожник и включает печку на максимум. Не знаю, продрогла ли я от холода апрельской ночи или все же тому виной равнодушие теперь уже моей пары, хотя он и пытается прикрыть его заботой.
— Кто хотел помешать обряду? — интересуется у меня Тимур, пристраиваясь в процессию из машин.
— Никита.
— Видимо придется поговорить с ним, — хмурится моя пара. — Что вас связывает?
— Ничего, — морщусь, вспоминая волка.
— Я узнавал, он за тобой с первого курса института таскается.
— Уверена, теперь уже не будет.
— Надеюсь. Если будет доставать, скажи мне.
— Конечно.
Не знаю, радоваться такому вниманию Тимура. Больше походит на разговор брата и сестры. Но хоть что-то, правда?
Когда мы подъезжаем к поляне, мне совершенно не хочется покидать тепло машины.
— Забыл, — ворчит Тимур, сбрасывая ремень безопасности. Он берет что-то с заднего сиденья машины и протягивает мне.
— М?
— Надень. Холодно.
Разворачиваю теплые белые гольфы и с радостью следую наставлению пары.
— И это, — подает мне светлый вязаный кардиган.
— Откуда? — интересуюсь, в душе надеясь, что волк сам проявил такую заботу обо мне.
— Твоя мама передала.
Да, точно, мама ворчала, что ночью будет холодно, а я выбрала совсем легкое платье. Ну что ж, не забыл передать, так уже хорошо.
***
Снова звучат поздравления теперь уже от тех, кто не присутствовал на обряде. Света и Артур подходят к нам одними из последних. Я отмечаю, как напрягается Тимур, но жмет протянутую волком руку.
— Поздравляю, — шепчет Света, обнимая меня. — Будь счастлива.
— Спасибо.
Не знаю, почему я все еще продолжаю общаться со Светой. Наверное, другая бы давно разорвала все связи с соперницей. Но с одной стороны меня всегда душила ревность, а с другой я берегла нашу дружбу. Света никогда не давала усомниться, что Тимур ей безразличен, и порой чувствовала себя виноватой, что ничего не может изменить.
Тимуру она лишь кивает и тут же уходит вместе с Артуром. Не могу не заметить, каким взглядом провожает подругу моя пара.
За столом звучит много поздравлений и пожеланий. Улыбаюсь, хотя на душе кошки скребут. Тимур нет-нет да посматривает в сторону Светы, что, как мне кажется, отмечают все. Хочется сбежать, но вместо этого я танцую до упаду, стараясь унять боль.
К утру мало кто уже трезв. Тимур, за которым я раньше не замечала любви к выпивке, откровенно пьян.
Когда подходит время расходиться по домам, я только и могу, что умоляюще посмотреть на отца. Тот и помогает мне загрузить ворчащего волка в машину.
— Вал-лер-рий Михалыч, я за вашу дочь любого порву, — рассказывает он моему отцу. Лучше бы молчал.
— Я вижу, — холодно отзывает папа. — Может лучше вас довезти? — обращается ко мне.
— Справлюсь. Я не пила.
— А я пил, — улыбается Тимур и откидывается на сиденье.
Отец морщится, отворачиваясь, но молчит.
— Не злись, — шепчу ему, целуя в щеку. — Он просто рад обряду.
— Надеюсь, что все так и подумают.
Дорога до дома Тимура выходит утомляющей. К внедорожнику я непривыкшая, да еще волк ворчит, что туда поверни, сюда езжай, то быстрей, то помедленней. Честное слово, я готова выкинуть его за борт.
С горем пополам мы добираемся до цели. Дом Тимура находится в новом районе среди лесного массива. От участка до участка довольно приличные расстояния, чтобы сохранить приватность живущих здесь семей. И сейчас это играет мне на руку.
— Вылезай, — прошу своего волка, распахивая пассажирскую дверь. Тимур расплывается в улыбке и выполняет просьбу. Правда в процессе он едва не заваливается на меня.
— Ла-а-ада, — усмехается он, сжав меня в своих объятьях. В любой другой ситуации я была бы счастлива такой близости, но сейчас от волка разит алкоголем за версту. Не уверена, что сама не опьянела, пока везла нас домой.
— Пойдем внутрь, — сиплю в ответ. Волк отстраняется и проводит пальцами по моей щеке. Смотрит так, будто я самая желанная, и он собирается меня поцеловать. Либо мне это только кажется, потому что Тимур тут же отстраняется и, шатаясь, направляется к крыльцу.
Не о таком я мечтала. Не о пьяном волке в наше брачное утро, не о том, что порог дома буду переступать своими ногами, а не на руках своей пары. Все не так.
— Ключи в машине, — сообщает мне Тимур, когда мы добираемся до двери. Волк едва держится на ногах. Еще чуть-чуть и до спальни мне придется его тащить.
Приходится сбегать туда-обратно, а после помогать волку преодолеть тот самый чертов порог.
— Дом, милый дом! — раскинув руки, вопит волчара. — Располагайся, — а это уже мне.
Тимур скидывает пиджак на диван в гостиной и топает куда-то по коридору налево. Следую за ним, осматриваясь. Ни о какой брачной ночи не может быть и речи, но надо хотя бы уложить Тимура спать.
— Твоя спальня, — он указывает на дверь справа. — А это моя, — говорит и заходит в дверь по левой стороне. Дверь захлопывается, по другую ее сторону слышится ворчание, потом скрип матраса, будто на него плюхнулись со всего размаху. Хотя почему будто?
А я остаюсь стоять в пустом коридоре, еще несколько минут смотря на глухую стену впереди. И какой уже раз за эту ночь по щекам бегут слезы?