— Чаю? — предложила я.
— Лучше кофе, — ответил он, снова переводя взгляд из мое лицо.
— У меня только чай.
Он поднял уголок рта и пожал плечами:
— Тогда чаю.
Он пошел за мной к двери, и я остановилась. Более подходящего момента не придумаешь.
— Заходи. Как в прошлый раз... — я отступила в сторону, не заслоняя ему путь к двери и замку, — когда ты высматривал камеры наблюдения. — Он бросил на меня острый взгляд. Я повела плечами и добавила, чтобы он точно понял, о чем я говорю: — И когда вы с кровопийцей начальником поджидали меня в темноте, а потом пытались одурачить и напугать меня своими вампирскими штучками.
Несколько секунд он обдумывал мои слова. Жара им временем все нарастала, солнце светило так ярко, что цветы в саду завяли и поникли.
— Ты злишься? — спросил он, в голосе звучало неподдельное любопытство. Когда я не ответила, он объяснил: — Это часть моей работы в качестве охранника Лео. Ты должна понимать.
— А если бы он приказал тебе прихлопнуть безобидную старушку, ты бы и тут не стал раздумывать?
Он взял время на размышление, по уголкам губ видно было, что вопрос забавлял его. В конце концов он пожал плечами и склонил голову набок:
— Да, если бы ее надо было прикончить.
Он не шутил. Кровь у меня в венах похолодела. Пантера придвинулась ближе.
— А если нет?
— Тогда бы Лео и не просил ее убивать.
Я фыркнула. Издала звук Пантеры, зародившийся у задней стенки горла, в нем слышалась насмешка, мои ноздри дернулись. Поняв, что дальнейшего ответа не последует, Громила повернулся, вытащил связку ключей и кармана, выбрал один и открыл мою дверь. Я подумывала, не вырвать ли их у него из рук и не скормить ли ему всю связку целиком. Но к чему волноваться? Кровопийца-начальник достанет еще один комплект. Мне нравилось называть его так: «кровопийца-начальник». Готова спорить, Лео вышел бы из себя, услышь он от меня такое.
Войдя в дом, я сняла и положила «бенелли» и шлем на кухонный стол. Затем перчатки, ошейник и разнообразное оружие. Кресты. Пока я освобождала себя от всех металлических предметов и кольев, засохшие корки грязи начали отходить и неслышно осыпались на пол. Я чувствовала запах собственного пота.
Громила уселся одним бедром на стол и теперь наблюдал за моим разоружением. Глаза его были прикрыты, но на губах все еще играла еле заметная улыбка.
— Я должен запихнуть доллар за подвязку, когда ты закончишь?
Я рассмеялась. Не могла удержаться. Громила усмехнулся. Я поставила подогреть воду, положила ложку листьев «Тигриной горы» с плантации Нилгири в ситечко и вставила его в носик желтого керамического чайника. Чай был достаточно крепкий и, вероятно, мог бы удовлетворить заядлого кофемана. И не слишком дорогой, поэтому я не расстроюсь, если придется его вылить. Я поставила чайник в раковину.
Громила сел на стул, облокотившись руками о стол. Я заметила, что он инстинктивно занял место сбоку, чтобы просматривались окна, входная и боковая двери и солнце не слепило глаза. Я достала чашки, тарелку, ложки и сахар и села в конце стола, справа от него. Следующая по удобству позиция с точки зрения охраны.
— Не хочешь рассказать, что случилось сегодня утром? — поинтересовался он.
Я хотела начать с того, что меня разбудили страшные вопли и я помчалась на помощь. Но потом засомневалась, что эти крики смогло бы расслышать человеческое ухо, и поэтому объяснила:
— У меня проблемы с режимом. Когда раздались крики, я как раз не спала, была в саду на заднем дворе. Сразу же схватила кое-какое оружие и побежала в дом.
— Голая.
— Что?
— Девушки сказали, ты ворвалась в дверь абсолютно голая. С дробовиком в руках. С крестами. С кольями.— Его губы начали медленно расползаться в усмешке.— Должно быть, та еще картина. — Одна бровь поползла вверх. — За полчаса до рассвета ты была на заднем дворе. — В голосе сквозило недоверие и кое-что еще. Уже мягче, расплывшись в улыбке, он добавил: — Голая.
— Я медитировала, — ответила я, стараясь побороть румянец, готовый вспыхнуть от того, как он произнес «голая». Словно за этим скрывалось нечто необыкновенное и он сожалел, что пропустил такое представление.— На камнях, которые установила для меня Кейти.
— О них я слышал.
— Ты и их изучил, когда шарился в моем доме?
— Дом не твой.
«Мое логово», — прорычала Пантера, но я сдержала ее.
— На сегодняшний день — мой. Что ты искал? Или у тебя болезненная привязанность к сломанным камерам?