Ночная прохлада обдает меня с ног до головы, когда выхожу на улицу. Плотно прикрываю входную дверь за спиной. Холодный ветер треплет одежду, забираясь в прорези туники, окутывает колким ознобом и без того трясущееся тело. Обхватываю плечи руками и, больше не задумываясь о будущем, быстрыми шагами выхожу за ворота, не оглядываясь назад.
Глава 20
Обида. Боль. Одиночество.
Все эти чувства рвали меня изнутри. Гонимая чувствами, выйдя за забор, я сразу прибавила шагу, повернув в противоположную сторону от той дороги, по которой мы с Алеем утром шли на площадь. Колкие песчинки засыпались в открытые носы сандалий, впиваясь в кожу, словно битое на мелкие осколки стекло. Глаза застилали слезы. От досады, что весь мир против меня, я искусала с внутренней стороны всю щеку, терзая ни в чем не повинную мягкую плоть.
— Мерзавец, как же он мог! Я же ему доверяла. А он так поступил. Да он же предал меня, — тихо возмущалась я себе под нос и продолжала идти, даже не заботясь о том, что нужно бы запомнить дорогу.
Когда проходила мимо одного из домов, мне в спину ударил громкий лай собаки, и я, вздрогнув от неожиданности всем телом, прибавила шагу. Вытерев от влаги глаза, я оглянулась по сторонам. Дома, дома, дома. Ничего нет путевого. Ни парка тебе, ни лесочка, ни-че-го, где бы можно было укрыться от преследования.
Матерь Божья. Только сейчас я осознала всю глупость и тупость данной ситуации. Хлопнула себя по бедрами. Пусто. В карманах ни гроша. Мне даже ночлег не на что снять. Я действительно безмозглая дурочка. Как могла так опрометчиво поступить? Надо было хотя бы украшения взять, которые мне подарил Элат, да и браслет Алея, думаю, подошел бы. Фибула. Точно. Я дотронулась рукой до плеча и, почувствовав тяжелую брошь, с облегчением выдохнула. На первое время должно хватить тех денег, которые можно выручить с ее продажи. Немного повеселев, я свернула в одну из многочисленных улиц, застроенную многоэтажками. Напоследок выглянула из-за угла, чтобы убедиться в том, что позади меня никого нет. Частный сектор с домами-коттеджами остался позади, именно отсюда и начиналась городская зона. Повернувшись к улице, в темноте больше напоминающей кишку, я продолжила путь.
Мне до сих пор не верилось, что все складывается так гладко. Неужели судьба решила вознаградить меня за все трудности, и я смогу начать новую жизнь? Пусть и не легкую, что скорее всего, но она не будет состоять только из того, чтобы быть всегда униженной и изнасилованной не только Элатом, но и теми людьми, которым он разрешит. Возможно, мне стоит пересидеть несколько дней в какой-нибудь харчевне. Подождать, когда меня перестанут искать, а уже потом пристроиться в ближайший Храм или монастырь работницей, а еще лучше, монашкой. Там по месту уже можно будет и разобраться. Я так размечталась о своем будущем, что не заметила, как передо мной нарисовалась парочка влюбленных, выхваченная потоком света, что падал из открытой двери. Они громко целовались и смеялись, перебрасываясь друг с другом какими-то фразочками. Я не стала прислушиваться, чуть сторонясь, прошла дальше и еле увернулась от дерущихся мужчин, кубарем вывалившихся из этих же дверей. Мельком глянула внутрь и поняла, что это бар. Ускорила шаг, потому что это точно было не то место, где стоит задерживаться молоденькой девочке хоть на секунду. Я шла так быстро, что дыхание начало сбиваться. И тут я ощутила позади постороннее присутствие. Я даже оборачиваться не стала, потому что кожей почувствовала этот тяжелый, пронизывающий стальными лезвиями взгляд. Коленки свело от страха, но я, превозмогая это состояние никчемности, цепляясь за влажные от ночной прохлады каменные стены, продолжала идти вперед. Паника захлестнула с головой тогда, когда до ушей донеслись стремительно приближающиеся твердые шаги. В горле заклокотало, и я кинула последние силы на то, чтобы оторваться от преследователя, бросилась бежать.
В конце улицы увидела свет и от радости чуть не завизжала. Я уже не бежала, а летела, словно соколица, вперед. От переполняющего чувства облегчения я потеряла связь с реальностью. И как потом оказалось, это было роковой ошибкой для меня.
Глухой удар по затылку, и я лечу вперед, бороздя выставленными вперед руками мощенную дорогу. Ладони мгновенно начинает саднить от порезов об острые края камней.
— Бл-я-я-ядь! — ору во всю глотку и пытаюсь хоть как-то сгруппироваться, чтобы уменьшить увечья.
— Ты что орешь, сука? — сиплый незнакомый голос шипит в ухо, и я не успеваю перевернуться на спину, когда меня, будто невесомую куклу, хватают за шею и вздергивают вверх. Громкий хруст, и у меня темнеет в глазах.