— Пошла вон, — ледяной тон Элата повис в воздухе, и им можно было бы заморозить целый полис, но глупая Танис не поняла, что за борьба происходит внутри у Принца.
— Что? — округлив ошалелые глаза, девушка уставилась на Элата. — Дорогой, ты меня вынуждаешь идти к Принцес…
Она недоговорила, так как звонкая пощечина прорезала наэлектризованный до предала воздух. Голова девушки дернулась в сторону, и она, не удержавшись на ногах, упала на колени.
— Заткнись! Каждое твое слово вызывает во мне противоречивые чувства! — прорычал Элат. — С какой целью ты посещала дом, который не принадлежит тебе? Зачем ты туда ходила? Я разве позволял? — он схватил ее за волосы и сжал их в кулак. — Позволял?
Девушка активно замотала головой.
— А теперь напомни мне, кому ты служишь, кто твой хозяин?
— Вы, господин, вы, — заикаясь повторила девушка, облизывая острым язычком окровавленные губы.
— Молодец. Знаешь место, шваль, — он оттолкнул ее от себя и снова сел за стол. — Архар, — пробасил во весь голос, и когда дверь открылась, приказал: — Посади ее в общую яму вместе с рабами на один день, пусть научиться вести себя подобающе статусу.
Больше ни на кого не глядя, принц уткнулся обратно в свитки, что принес ему сегодня утром гонец.
— Господин, ваше Высочество, я вас молю не надо, я все поняла, осознала! Пусти! — кричала Танис, но Элат уже не слышал ее голос, он весь был в доме гетере.
Неужели они опять с Алеем забавляются за его спиной? Он не мог в это поверить. Он не хотел в это верить. Но картинки одна за другой представали перед глазами.
— Архар! — взревел Принц и, вскочив на ноги, с силой перевернул каменный стол. Тот отлетел на середину комнаты.
— Я убью их. Убью обоих. Завтра утром казню! Забью самолично! А сегодня повеселюсь на славу. Архан! — вновь взревел Принц.
— Да, господин, — пыхтя, вбежал в кабинет страж.
— Седлай коней, мы едем в гости к моей ненаглядной гетере.
Ярость вспыхнула в расширенных зрачках Принца, не предвещая девушке ничего хорошего.
Лейалана
— Окати уже ее водой, Архан, сколько еще ждать, когда она придет в себя, — слышу сквозь вату в ушах голос Элата.
— Нет, Элат, Элааат, прошу, не надо, — выстанываю мольбу к Принцу и пытаюсь, открыть глаза, но тут же меня окатывают ледяной водой, и я, задыхаясь, вскакиваю и ошарашенно кручу головой.
— Ну, слава Зевсу-Громовержцу, дождался я твоего пробуждения, гетера.
Подозрительно ванильный голос Элата вызывает во мне нарастающий с каждой секундой приступ паники.
— Ваше Высочество, — спохватываюсь я и сажусь на колени, тыкаюсь лбом в пол. В пол, потому что мы находимся у нас дома, в библиотеке, — прошу, выслушайте.
Мне самой не верится, что я до сих пор не теряю надежды на спасение.
— Очередная ошибка, Лейя.
Он встает из-за стола, и ледяной ужас прокатывается по позвоночнику, приподнимая щетиной мелкие волосинки.
— Ваше…
— Закрой свою дырку, она сейчас будет служить для других целей, нежели изливать мерзкие лживые оправдания, — его голос такой тихий и вкрадчивый, совсем не соответствует словам.
Мне жизненно важно было взглянуть сейчас ему в глаза, я поднимаю голову, но тут же понимаю, что не стоило этого делать. Принц смотрит на меня, как на продажную шлюшку, которую имеет в порту каждый первый моряк. И от этого взгляда меня начинало трясти, как в жесточайшем приступе лихорадки. Как же быстро мужской взгляд может вознести на пьедестал и так же быстро столкнуть с него прямо в грязь. И я захлебывалась в этой грязи и тянула руки к тому, кто продолжал топить меня под вязкой жидкостью из-за чьих-то козней. Только кто мог ненавидеть меня столь сильно? Танис. Сука. Неужели она?
— Пожалуйста, Элат, не делай того о чем потом пожалеешь, я ни в чем перед тобой не провинилась! Я умоляю тебя! Поверь мне! Я не знаю, кто тебе что наговорил, но это не так! Не-е-е надо!
Округлив глаза, я задохнулась от дикой ненависти, застывшей в глазах Принца, она меня полоснула, будто острые лезвия, въедаясь под кожу с каждым взмахом ресниц все глубже и глубже.
Принц подошел ко мне вплотную и, видимо, разговаривать со мной больше не намеривался. Заправив за пояс подол туники, он обнажил фаллос.
— Соси, — выразился коротко и ясно, — вот для чего нужен твой рот. Жаль, что я когда-то целовал его, и жаль, что не понял раньше, что ты из себя представляешь.