- Неплохая работа, птичка, - проговорил мужчина, пробегаясь оценивающим взглядом по разным уголкам дома, где висели праздничные украшения, а затем по елке позади меня и в завершении по моему телу.
- Спасибо, Гринч, - показательно закатив глаза, я недовольно фыркнула, оборачиваясь лицом к елке, не желая слушать его дальнейших наставлении.
- Кто такой Гринч? - снимая свое пальто, которое мужчина закинул на спинку рядом стоящего стула, Фабиано стал уверенными шагами направляться ко мне.
- Тебе хоть что-нибудь известно о Рождестве? - окинув быстрым взглядом своего мучителя, который встал позади меня, любуясь огромной елкой, я продолжила развешивать шары на ее веточки.
-Мало, - коротко бросил он, скрещивая руки на груди, ненадолго о чем-то задумавшись, - думаю, это можно исправить, если ты согласишься мне что-то рассказать, - выдержав минутную паузу, послышался вновь его тяжелый низкий голос, который заставил меня прикрыть глаза от наступившей волны удовольствия, которая подобно электрическому разряду прошлась по телу.
Развернувшись лицом к Фабиано, который до сих пор стоял неподвижно, бросая быстрые взгляды то на елку, то на меня, я передала мужчине елочную игрушку, на которую он с долей сомнения взглянул.
- Это всего лишь игрушка, - подняв на уровень глаз белый шар, я потрясла им, призывая моего мучителя взять его, - игрушки необходимо вешать на елку, а для этого тебе нужно взять ее из моих рук, иначе как она там окажется, если ты лишь смотришь на нее?
Кинув неодобрительный взгляд на меня, Фабиано наконец-то выхватил белый блестящий шар из моих рук, делая шаг вперед, ухватившись за одну веточку елки, куда аккуратно повесил его. Мой мучитель еще несколько секунд смотрел на елку не отрывая своего пристально взгляда, а я в это время наблюдала за ним, замечая на лице мужчины смесь эмоции, с которой ранее я не сталкивалась. Увидев, что я наблюдая за ним, Фабиано убрал внезапно возникшее беспокойство с лица, скрывая свои истинные чувства за маской уверенности и жестокости, которую он всегда носил не снимая. Развернувшись на каблуках, мужчина стремительным шагом направился к лестнице, в попытках покинуть гостиную и скрыться от своих же переживании, однако я ему не дам этого сделать.
-Фабиано, - окликнула я мужчину, чья спина поспешно направлялась к выходу из комнаты, однако услышав мой голос, он остановился, как вкопанный, ожидая продолжения, - помоги мне украсить елку.
Услышав мою просьбу, мой мучитель окинул меня неоднозначным взглядом через плечо, а затем наклонил голову вниз, всматриваясь в пол, явно о чем-то размышляя. Я не могла понять, что твориться у него в голове и уж тем более на душе, однако если он сейчас согласиться мне с этим помочь, то я сделаю все возможное чтобы это выяснить. Встряхнув головой, Фабиано принялся снимать свой пиджак, уверенным шагом направляясь ко мне. Бросив его на кровать, он закатил рукава белой рубашки, оголяя накаченные руки, на которых виднелись очертания мышц предплечья и парочку набухших вен. Засмотревшись на его руки, я не заметила даже, когда мужчина оказался так близко напротив меня, обжигая кожу моего лица своим разгоряченным дыханием.
- Что нужно сделать? - с любопытством поинтересовался он, пристально наблюдая за мной своими серыми глазами, которые даже в темноте ярко блестели.
- Тут игрушки, - указала я рукой на коробку, наполненную разноцветными стеклянными фигурками, - а это елка, - приходясь рукой сверху вниз, я саркастично представила своему мучителю зеленое дерево по середине гостиной, - берешь шарик и вешаешь его на елку, вот и вся задача, - усмехнувшись добавила я, глядя на недовольный вид Фабиано, на лице которого от напряжение появились мелкие морщинки на ранее гладкой кожи лба.
Мы какое-то время молча развешивали украшения по веточкам пышной елки, которая приобретала постепенно праздничный вид. Смотря на дерево со стороны, я понимала, что Фабиано не так плох в этом деле, а что важнее, что из нас получилась достаточная хорошая команда, но молчаливая, что не было свойственно ни одному из нас.
- Почему вы с братом не празднуйте Рождество? - раздался мой тихий голос, нарушивший идеальную тишину, которая царила в гостиной на протяжении длительного времени.
Не отвлекаясь от работы, я краем глаза заметила, как мой мучитель задумался и немного напрягся, однако умело постарался скрыть это.
- В нашей семье не принято что-либо праздновать, - сухо ответил он, хотя я прекрасно понимала, что за этим жестким панцирем, который Фабиано на себя натянул, кроется ранимая душа ребенка, которого в детстве возможно недолюбили.