Одевшись, я направился к выходу из клуба, который был битком наполнен мужчинами разных возрастов, которые то и дело любовались красивыми телами горячих девушек, которые изящно танцевали на пилоне, соблазняя старых извращенцев, чтобы те раскошелились им на чаевые. Ближе к выходу, я кивнул в ответ бармену, которые попрощался со мной, и вышел на улицу, где сел в припаркованный астон мартин. Глянув на часы, увидел, что время близилось ко полуночи, поэтому вжав педаль газа до максимума в пол, помчался прямиком домой, где меня ожидала моя птичка.
Тихонько открыв входную дверь, я аккуратно пробрался в дом, стараясь не издавать лишних шумов, чтобы вдруг не разбудить спящую птичку, потому что был уже час ночи. Проходя мимо кухни, услышал странные шорохи, которые исходили из кромешной тьмы, поэтому, достав пистолет из кабуры, направил его дуло в сторону странных звуков, держа на прицеле пушку.
Как вдруг я услышал, до ужаса испуганный крик и звуки падающих предметов, от чего сделал шаг назад, дотянувшись свободной рукой до выключателя позади себя, включил свет в комнате, где увидел поднявшую от страха вверх руки птичку, чьи глаза наполнились слезами. Поглядев на пол, я увидел разлившиеся по кафелю апельсиновый сок, который птичка выронила из рук, испугавшись меня. Мгновенно убрав пистолет на место, я попытался к ней приблизиться, в то время, как она отдалялась, пока не уперлась попой в кухонный островок.
Подняв руки вверх, показывая ей, что я безоружен и безопасен, я подошел к ней вплотную, заключив в свой жадные объятия. Она не ответила на них, но было заметно по ее телу, что птичка немного расслабилась. Обняв ее крепче, я вновь вдохнул ее аромат, который успокоил меня лучше, чем все, что я сегодня предпринял в надежде унять бурю эмоции внутри. Отстранившись от нее, чего мне категорически не хотелось, я посмотрел в ее большие карие глаза, которые все еще блестели от слезы.
- Прости, - спокойным голосом проговорил я, убирая скатившуюся слезу.
- Фабиано, - дрожащими руками, она потянулась к моему лицу, проводя тонкими мягкими пальчиками по ранке над бровью и в уголке рта, - это нужно обработать, - все еще внимательно всматриваясь в те участки, прерывистым голос проговорила она.
- Пустяки, - махнул я рукой, не придавая никакого особого внимания этим мелким ушибам, однако ее это сильно взволновало.
- Они кровоточат, поэтому сделай так, как я прошу, - ее голос стал тверже и увереннее, от чего я решил повиноваться ей на этот раз, - скажи мне где в этом доме аптечка?
Усадив меня на диван, я объяснил ей, где ее найти, наблюдая за тем, как птичка покинула комнату. Сняв с себя пальто, я уселся поудобнее, ожидая ее появления. Долго ждать не пришлось, потому что вскоре она появилась в поле моего зрения, держа в руках аптечку и еще какую-то коробку. Присев рядом она подготовила все необходимые принадлежности. Встав на колени справа от меня, она возвысилась над моим крупным по сравнению с ее телом, аккуратно проводя ватным тампоном по ране в уголке рта, от чего та запекла. Сменив тампон, птичка перешла на бровь, которую долго обрабатывала, внимательно вглядываясь в ссадину, а я в это время любовался ее прекрасным лицом, пухлыми губками, которые она зажала между зубами, аккуратным вздернутым носиком.
- Нужно зашить рану над бровью, - послышался ее тонкий голосок, который прервал мои любования ее прекрасными чертами лица, - поэтому тебе лучше поехать в больницу, ну или, - она немного замешкалась, - или я могу это сделать, если у тебя есть сильные обезболивающие или анестетики.
- Не утрируй, - заключив ее тонкое запястье, в свою крупную ладонь, я стал убеждать ее в обратном, однако видно птичка не была готова сдаться.
- Фабиано, это серьезная травма, поэтому хватит капризничать, - выгнув бровь, недовольно глянула она на меня, прищурив глаза.
- Хорошо, сделай все сама, как почитаешь нужным и без анестезии, - выдвинул я последние требования, опередив назревшие в ее голове недовольные высказывания по этому поводу, которые буквально вертелись на языке.
- Будет немного больно, - проговорила она, пшикая на участок над бровью каким-то лекарственным средством, от чего я недовольно покосился на нее, - это местамидин, - начала она объяснять, - слабый местный анестетик, который немного отнимет боль.
Надев перчатки, она взяла в руки пинцет и иглодержатель с маленькой иголкой, и подошла ко мне вплотную, легонько дыша на меня. Вонзив иголку в кожу над пробью, невольно один мускул моего лица вздрогнул, посмотрев обеспокоенной птичке в глаза, я убедил ее продолжать, дав понять, что мне не больно. Спустя несколько минут копании на моем лице, она заклеила этот участок пластырем, и принялась все убирать.