– Это тебе за услугу, плюс бонус. Девчонка будет уходить с работы в любую минуту, когда я скажу. Ты будешь прикрывать.
Его глаза по пять копеек еще больше расширяются от услышанного, но тот даже пискнуть не собирается в ответ. Только молча кивает в знак согласия.
– Вторая пачка ей, за обслуживание столика.
Этот молокосос только моргает и делает тупое выражение лица, не здорово расплываясь мерзкой улыбкой, поглядывая на купюры в руках. Мне показалось, что от этой картины он вообще забыл человеческую речь, но нет, отдуплился и снова положительно замотал головой.
После этих слов, я выхожу на свежий воздух и сразу закуриваю. Свое неудовлетворенное возбуждение не так-то легко заглушить. Сажусь в свой мерседес выходного дня и лечу на полной скорости, открыв окно на максимум. На улице апрель. Не самая теплая ночь месяца, но мне жарко. Меня греют стоны Яны, которые до сих пор эхом отдаются эхом в ушах. Третий окурок за двадцать минут летит к чертям в окно. Тянусь за следующей, но вовремя одергиваю себя и тянусь за мобильником.
Прокручиваю список своих баб, которые сегодня охладят мой пыл, но все не то. Пока не дохожу до буквы «С». Я вбил ее номер сражу же, как он оказался в папке досье на маленькую игрушку.
«Сучка Амурская», – вот так мило и нежно я ее обозвал. Тогда, зло тыкая по экрану, я представлял ее шею на месте экрана.
Резко торможу на пустой дороге и долго гипнотизирую экран.
Пришло время проверить свою игрушку в деле. Все равно я не найду ей замену на сегодняшнюю ночь. Я настолько заведен, что ледяная вода душа не остудит пыл, так пусть виновник моего адреналина и стоячего члена сам охлаждает разгоряченное тело.
Глава 9
Яна
Остаюсь со своим страхом один на один, после как он выходит с комнаты. Возбужденная, с зашкаленным пульсом и забитая до смерти. Освобождаю шею от волос, которые беспощадно прилипли к вспотевшему телу и дарили неприятное ощущение, толи удушения, толи, как продолжения его пальцев, которые сдавливали совсем недавно хрупкую шею. Если бы Захар надавил чуть сильнее, я бы уже не дышала. Только между ног предательски саднит, заставляя меня путаться в моих собственных показаниях. Странное чувство, его ласки мне нравятся и пугают одновременно.
Я никогда не приду к нему сама.
Но в глубине души понимаю, что мне никуда не спрятаться от Захара Шахова. Я и не думала, что он будет меня искать. Тем более сейчас, когда у меняя ничего нет. Да с меня даже взять нечего, кроме кулона матери. Это единственное, что мне осталось от нее, как воспоминание.
Еще и трусы взмокли от его ласк и прикосновений. Быстро вытираю ладонь салфеткой и привожу себя в порядок.
Прячу вырвавшее украшение под майку от посторонних глаз, бегу в уборную. На пути встречаю управляющего. Мне некогда слушать его строгие указы, сейчас для меня все как белый шум в ушах. Там, сразу включаю ледяную воду и окатываю лицо. Щеки горят до сих пор, и третья наполненная ладонь воды не может унять этот жар.
Черт. Мои бедра до сих пор ощущают его грубые и тяжелые руки. Захар так сильно сжимал мое тело, что скорее всего у меня пять синяков в ряд от его пальцев. Не рискую проверять в общественном туалете свою версию.
Приведя себя хоть в какой-то вид, выхожу в коридор. Постоянно оглядываюсь, сама не понимая кого боюсь больше сейчас, – Захара или начальство, которое почти снесла по пути.
– Что с тобой? – басом кричит на меня главный администратор клуба Сергей Борисович, который к слову старше меня на года три, но ему так нравится, когда к нему на «вы» и по отчеству, а мне не нужны лишние проблемы.
– Ничего. Скажите из вип-комнаты на меня жаловались? – меня не покидает чувство, что я почти уволена. Если Захар решил сделать мою жизнь адом, то это первое, что меня должно ждать.
Сергей с прищуром вглядывается в мой внешний вид, в его ухмылке и злобная улыбка, и брезгливость.
– Нет. Он оставил тебе чаевые. Между прочим, у некоторых такая сумма за месяц набирается. Но ты ничего не получишь, – мое удивление притупляется с его последней фразой. – Пойдет все в долг к твоим опозданиям. – Щелкает меня по носу, как маленького ребенка и уходит, не сказав больше ни слова.