Витторио сказал, что Мигель проводит меня в комнату, что я отдохну… и это была абсолютная правда. Звуки клуба, на время исчезли, словно растворились в воздухе, стоило нам войти. Мигель пропустил меня внутрь, а после зашел сам, закрыв за нами дверь, и мгновенно пространство стало совсем другим.
Комната… уютная, неправдоподобно уютная для этого места, словно была вырвана из другой реальности. Двуспальная кровать с мягким белоснежным бельем, большой шкаф, изящное зеркало в резной раме… все, как будто было специально создано для комфорта, который мне сейчас был так необходим. Только вот этот комфорт пропитан чем-то ещё. Знакомым, мучительно знакомым запахом, который не покидал меня с момента нашей встречи. Запахом Витторио. Его присутствие здесь ощущалось так же остро, как и пульсирующая боль в висках.
Голова раскалывалась, как будто кто-то взял ударный инструмент и начал его нещадно бить. Картинка всплывала снова и снова: измятое лицо, бледное, безжизненное, утопающее в своих страданиях… его глаза, уже ничего не видящие. Я нашла его первой. Я нашла его мертвым. Убитым, и это было невыносимо. От этой мысли волна тошноты подкатывала к горлу, заставляя меня чувствовать себя слабой.
Я провела рукой по бархатной обивке кресла, погладила гладкую поверхность прикроватного столика, осознавая, что здесь все было безупречно, идеально. Как мираж в пустыне, как ловушка, из которой не выбраться. Я не могла перестать думать об этом парне, о его мертвом теле, о холодной реальности, которая сжимала меня с каждым вдохом. Его образ стоял между мной и этим неестественным комфортом, мешая мне добиться того отдыха, которого я так отчаянно нуждалась.
Но Витторио... Кто он? Владелец клуба? Точно нет. Что-то большее, чем просто владелец клуба. Он мог быть кем угодно, но почему в голове складывается одно слово, неизменно привязывающееся к его имени? Витторио Белловита, опасный, дерзкий и хитрый мужчина, величественный и устрашающий одновременно. Ему больше подходит какая-то опасная профессия, чем просто владелец клуба. Полицейский точно нет. Точнее наоборот. Человек, который гораздо опаснее полицейского. Чёрт, нет. И честно, я не хочу думать об этом.
– Он гангстер? – неожиданно спросила я у Мигеля, не сдержавшись, и слова вырвались как будто сами по себе.
Я сказала это!
– А как ты сама думаешь? – с каким-то упреком, полным неопределенности, спросил Мигель, и я обернулась к нему, поймав его оценочный взгляд.
– Да.
Его расслабленное лицо, казалось, немного искосилось. Он сделал шаг ко мне, как-то угрожающе, и это неопределенное напряжение заставило меня замереть.
– И ты не боишься его? – спросил он, и в его голосе прозвучала какая-то скрытая угроза.
– Я… не знаю. – неуверенно ответила я, стараясь не смотреть в глаза этому мужчине.
Он немного наклонился, будто всматривался в мое выражение лица, пытаясь прочитать мои самые сокровенные мысли. Читая меня, он вдруг усмехнулся, и эта усмешка только добавила мне тревоги.
– Конечно, боишься. – сказал Мигель, – Ты просто в шоке, но тебе интересно. Тебя влечет к такому человеку, как Вито, и ты хочешь почувствовать, какого это быть с ним.
Его слова прозвучали как неумолимый приговор. Я действительно боялась. Боялась Витторио, боялась этой комнаты, боялась всего, что произошло, и меня затягивала бездна неопределенности. Но где-то глубоко внутри меня, сквозь пелену парализующего страха, пробивалось любопытство. Мне нужно было знать. Что он из себя представляет, и какую роль я играю во всем этом проклятом спектакле.
Мигель выпрямился и отошел к окну, заложив руки за спину, как офицер, ожидающий исполнения приказа.
– Интересно, значит? – повторил он, скорее себе, чем мне, и в его голосе звучала какая-то усталость, как будто он видел слишком много.
Я молчала, наблюдая за ним. Его поза, его манера говорить – все в нем выдавало человека, привыкшего к власти и опасности. Он был частью этого мира, мира Витторио, мира, в котором я оказалась по нелепой случайности, и это обстоятельство тревожило меня до глубины души.
– Тебе лучше отдохнуть. Тут есть ванная комната, а в шкафу лежит сменная одежда, чтобы ты могла освежиться. – сказал Мигель, не оборачиваясь, и уже в его голосе звучала какая-то настойная команда. – Утро вечера мудренее. Отдыхай, Бабиана, нам обоим нужно немного времени, чтобы все обдумать.
Он вышел, оставив меня наедине со своими страхами и вопросами, которые теперь казались невыносимыми. Завтра. Что будет завтра? Я не знала. Но я знала, что не могу просто сидеть и ждать. Мне нужно было что-то делать.