– Пока ничего. Просто будь рядом, Баби, – хмыкнул он, и в его голосе проскользнула легкая нотка лукавства. У него ничего не может быть просто.
– Никогда не поверю, что у тебя все так просто, – ответила я, стараясь оставаться стойкой, хотя сомнения терзали.
– О, Баби, ты практически раскрыла меня. Поэтому я расскажу тебе кое что. У тебя есть выбор. – произнес он, приближаясь к моему лицу с магнитной силой, – Подчиниться или сломаться.
Опять его игры манипуляций, которые всегда приводили к чему-то плохому.
– Я выберу третий вариант, – ответила я, бросая вызов Витторио.
Он усмехнулся и отошел от меня, доставая из кармана пачку сигарет, словно это было чем-то важным и необходимым в этот момент.
– Твоя сумка у Мигеля. Можешь идти, – сказал он, и мне захотелось одновременно побежать к своей свободе и остаться, чтобы понять его истинные намерения.
Я развернулась и побежала от него прочь, чувствуя на себе его тяжелей взгляд, который словно следовал за мной в темноту.
Мигель ждал меня в коридоре, его глаза выдавали искренность и печаль. Он протянул мне мою сумку, что показалось мне таким непривычным жестом.
– Будь осторожна, Бабиана, – сказал он тихо, и в его голосе прозвучала нотка предупреждения. – Машина ждет тебя на улице. Тебе лучше держаться от всего этого подальше.
– Я знаю, – прошептала я, и в этот момент меня охватил страх перед тем, что ожидало меня за пределами этого клуба, но другого выбора у меня не было.
Глава 14
Витторио
Рассвет едва пробивался сквозь шторы, на пороге моего клуба, заполненного затишьем ночи, появилась она. Вероника Экспозито. Рони. Черт, словно призрак из давно забытых эпох и затерянных воспоминаний, она возникла как маяк в мраке. Несколько лет… как будто и не было их. Та же хищная грация, та же копна белокурых волос, те же изумрудные глаза, обещающие рай и ад одновременно. Время, кажется, не имело над ней власти. А может, это просто я был слишком привязан к тем воспоминаниям и слишком хорошо помнил каждый изгиб ее тела, каждую родинку на ее коже.
Она стояла, слегка улыбаясь, с той игривостью, словно знала, какой эффект производит. И, черт возьми, она была права. Все воспоминания – о жарких ночах в моей квартире, о ее ловких руках, об умении выведывать секреты шепотом, словно лаская – все это нахлынуло с такой болезненной и неотвратимой силой, что я едва сдержался, чтобы не прижать ее к стене прямо здесь, в холле клуба.
Слова, казалось, были лишними. Мы оба знали, зачем она здесь. Или предполагал. Через несколько минут мы уже были в моем кабинете, одежда спешно летела на пол, а ее запах, смесь дорогих, экзотических духов и чего-то дикого, совершенно непредсказуемого пьянил сильнее любого виски. Пара фраз, обрывочных, бессмысленных… только стоны, вздохи и движения, диктуемые давно забытой, но вновь разгоревшейся страстью, захватывающей до глубины души.
А потом… потом появилась Баби. Она застала нас. Ее взгляд, полный негодования и… чего-то еще, что я не смог сразу определить, пронзил меня, словно острый нож. Рони исчезла быстро, словно испарилась, будто и не существовала в этом мире. Остался только ее запах, сладкий запах, на моей коже, и горькое послевкусие, словно я выпил стакан отравленного вина, не осознавая, чем это может обернуться. Что, черт возьми задумала, эта женщина?
Мысли роем вились в голове, мешая сосредоточиться, словно разношерстная толпа, набросившаяся на меня. Работа? Какая к черту работа, когда перед глазами стоит Рони, ее белое тело, переплетенное с моим? И Баби… ее лицо, полное боли и разочарования, отразило мою внутреннюю борьбу. Что я наделал? Я подскочил с кресла, не в силах выносить это давящее чувство вины, словно камень на сердце.
Вероника. Она где-то здесь, ощущение ее близости было острым, как бритва. Это чутье, оно никогда меня не подводило. Я шел по коридору, целенаправленно, зная, куда идти. Комната Баби. Точнее, комната, где она отдыхала до этого всего. Конечно, она там. Дверь была приоткрыта, приглашая меня войти.
И я увидел ее. Сидящую на кровати, в прозрачном красном халате, через который просвечивало ее тело, как через тонкую вуаль. Влажные после душа белокурые волосы, как водопад, рассыпались по плечам. Она неторопливо проводила по ним щеткой, словно позируя для картины, которую кто-то должен был бы нарисовать. И эта улыбка… кокетливая, знающая, полная намеков. Она ждала меня, как хищница ожидает свою жертву. Черт возьми, она все просчитала. Каждый свой шаг, каждое слово, каждый вздох. И я, как последний дурак, попался в ее сети. Снова.
Она поднялась с кровати, потянулась, как изящная кошка, и промурлыкала: