– Остин? – произнесла я, в голосе моем чувствовалась легкая растерянность. – Остин.. ты?
Из трубки послышались какие-то странные и неразборчивые звуки. Мне стало еще хуже от этого неожиданного звука, от тревожных шорохов. Что же такое с ним там происходит?
– Остин? – переспросила я, изо всех сил стараясь понять, что происходит.
Через пару секунд, я наконец услышала его слабый, едва слышный голос.
– Баби.. у меня мало времени.
О чем он говорит? О чем может идти речь?
– Остин, что случилось? Зачем ты звонишь мне после.. после всего этого?
Ком встал в горле, мои эмоции сжались до предела, и я знала, что это будет тяжелый разговор.
– Я не знаю, что тебе там сказали и показали, Баби, но знай, я не причем тут.
Он не причем? А как же измена с его стороны, его неверность? Я, конечно, понимаю некоторые факторы, которые могли повлиять на его поступки, но все же. Остин не звонил мне с того момента, как я вернулась в Майами, и теперь вдруг решил обратиться.
– Так что ты хотел? – спросила я с заметным раздражением.
– Баби, эти люди, они заставили меня это сделать. Они угрожали мне.. – быстро говорил Остин, как будто спешил, – У меня просто не было выбора. Они.. Они
Он говорил еще что-то, но я не могла разобрать его слова. Эти звуки с конца трубки накладывались друг на друга, давали по ушам, и мне было плохо слышно его голос, неясные фразы, которые только усугубляли мою тревогу.
– Остин, хватит. – сказала я громко, перебивая его, – Я не хочу ничего обсуждать с тобой.
– Баби, послушай. – шепотом сказал он, его голос звучал слишком тревожно, – Эти люди опасны, не связывайся с ними.
Кто опасен? О чем он вообще говорит? В голове мелькали вопросы.
– Спасибо за совет, Остин. – произнесла я с явным недовольством.
Я хотела бросить трубку, избавиться от этого разговора, но что-то в его голосе, в этой отчаянной мольбе, заставило меня замереть. «Опасны» — кто опасен? И какое это имеет отношение ко мне? Я знаю только одного человека, который всем своим видом внушает то, что он «очень опасен». Он может быть замешан во многом, вот только сейчас я просто не хочу об этом думать, не имею на это сил.
Но прежде чем я успела задать хоть один вопрос, связь неожиданно оборвалась. В трубке повисла тишина, прерываемая лишь слабым шипением, словно даже техника понимала всю серьезность момента.
Сжимая телефон в руке, я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Страх, липкий и парализующий, сковал меня, не позволяя двигаться. Остин… предал, причинил мне боль, а теперь звонит, чтобы предупредить об опасности? Что это – запоздалое раскаяние или часть какой-то безумной игры?
Я отбросила телефон на кровать, словно он обжег мне руку. В голове роились мысли, обрывки фраз, вопросы без ответов. Предательство Витторио, его холодность, ложь Остина, предупреждение о неких опасных людях, которые могут угрожать мне… Слишком много всего свалилось на меня в один день, как будто вся тяжесть мира легла на мои плечи.
Но что-то подсказывало мне, что слова Остина – не пустой звук. В его голосе звучала неподдельная тревога, отчаяние, с которыми я не могла не считаться. И если он действительно в опасности, если его заставили предать меня… Тогда все становится еще страшнее, еще запутаннее, чем я могла предположить. Мысли кружились в голове, желания и страхи конфликтовали друг с другом, и я поняла, что должна выяснить правду, разобраться в этой запутанной ситуации.
Глава 16
Витторио
Город закутался в бархатный покров ночи, сквозь который лишь изредка пробивались огни фар, высекающие в темноте тонкие полосы света. Я подъехал к отелю, оставив машину в стороне — привлекать лишнее внимание было неразумно. Номер Бабианы я знал давно; мои люди позаботились об этом еще в тот момент, когда я осыпал ее цветами. Поднимаясь по лестнице на нужный этаж, старался ступать бесшумно. Адреналин стучал в висках, вызывая одновременно волну ожидания и какое-то непонятное ощущение.
На мгновение я замер у двери ее номера, прислушиваясь. Тишина. Вставив тонкую пластиковую карту в щель замка, я ловко манипулировал ею, пытаясь нащупать механизм. Слышен щелчок — дверь поддалась. Я вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
В комнате царила полутьма, лишь редкие проблески уличного света пробивались сквозь плотно задернутые шторы. Разбросанная одежда и открытый чемодан выдавали ее поспешные сборы. Однако я не обратил на это внимания — мой взгляд был прикован к кровати.
Она спала. Бабиана. Лежала на боку, ее лицо частично заслоняли волосы, рассыпанные по подушке. Ее дыхание было ровным и спокойным. Она выглядела такой уязвимой, такой… мирной, ничего не подозревая о моем присутствии.