Я замер в ожидании, не решаясь пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину. Просто стоял и смотрел на нее. Внутри меня боролись противоречивые чувства — желание разбудить ее, прижать к себе, и в то же время страх разрушить этот момент близости. Я не знал, сколько времени прошло, когда, погруженный в созерцание, я осознал, что в этой тьме, в этой тишине, были только она и я. Эта мысль опьяняла более сильной волной, чем любое вино.
Не выдержав, я осторожно протянул руку и мягко провел костяшками пальцев по ее щеке, отводя назад непослушную прядь волос. Кожа была мягкой и теплой. При тусклом свете лицо Бабиана выглядело еще удивительнее. Она была такой беспомощной и такой… желанной. Внутри меня сжалось от острого желания — обладать ей. Я понимал, что жажду эту девушку. Бабиана была молода и неопытна, в отличие от тех, кто на самом деле привлекал меня, и в этом и заключалась своя прелесть. Я мог бы научить ее всему, показать ей мой мир — мир, где власть и страсть переплетались, где правил я. Мысль о том, чтобы полностью завладеть ей, телом и душой, сводила с ума. Но в памяти маячило сопротивление Баби, ее борьба с таким же рвением только разжигали мой интерес.
Внезапно ее дыхание сбилось. На секунду воцарилась тишина, а затем Бабиана резко открыла глаза. В первый момент на ее лице читалась только растерянность, но тут же её заполнили гнев и страх. Она отодвинулась, пытаясь ускользнуть, но спинка кровати преградила ей этот путь. Напряженная тишина повисла между нами, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием.
— Какого черта? — спросила она, ее голос дрожал от неожиданности.
— Рада меня видеть? — шагнул ближе я. — Возбудилась от того, что я тебе снился?
Улыбка застыла на моих губах, но внутри меня внезапно похолодело от ее взгляда.
— Уходи! — настаивала она, накрывшись одеялом. — Где Эшли?
Как удобно прятаться за чужими заботами!
— Без понятия, где твоя подруга. Я пришел к тебе, — ответил я.
Она усмехнулась в ответ.
— Наскучило трахаться с блондинкой, решил приударить за мной? — сказала она с яростью. В этом тоне можно было уловить нотки ревности, но благодаря её настойчивости лишь подогревала мой интерес.
— Переживаешь за Рони? — поинтересовался я, наблюдая, как она молчала. — Не переживай, её больше нет.
Она резко взглянула на меня. В моих словах, видимо, было что-то, что привлекло её внимание.
— Ты тоже её убил? — спросила она с недоверием.
Я усмехнулся — её догадки были интересными.
— Пока нет, но если она снова попадется мне на глаза, как ты заметила, я убью её.
— Убьешь её, потому что она не умеет хорошо заниматься любовью? — вновь прояснила она ситуацию.
— Нет, не поэтому, — ответил я и тут же вспомнил, ради чего пришел. — Я не хотел, чтобы ты это увидела.
Она замерла в тишине.
— И не думай воспринимать это как игру, Баби.
— Не игра?! Ты серьезно? — её глаза светились гневом.
— Не игра, — подтвердил я, — но я уверен: после всего, что произошло, ты все равно хочешь узнать меня. Постоянно думаешь о том, что я делаю и где нахожусь. Разве не так, Баби?
Я заметил, как её губы дрогнули, в этом была своя правда. Её взгляд выдавал интерес, даже несмотря на маску гнева и отвращения, и это противоречие меня манило.
— Ты болен, — произнесла она тихо, отводя взгляд. — Тебе нужна помощь. Убирайся!
— Возможно, — согласился я, приближаясь. — Но сейчас мне нужна ты.
Я протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но она отстранилась, запутавшись в одеяле.
— Не трогай меня. Даже не пытайся, Вито, — в её голосе звучал страх.
— Не бойся, Баби, — прошептал я. — Я не причиню тебе вреда. Если будешь хорошей девочкой.
— Хорошей девочкой? — она повторила, пытаясь понять.
Её глаза на мгновение наполнились любопытством, смешанным с отвращением.
— Ты думаешь, я могу тебе поверить? После всего, что ты сделал? — спросила она. — Ты плохой человек. Ужасный и опасный, рядом с тобой люди погибают. Ты ведь гангстер.
Я резко схватил её за ногу, притянув к себе. В её глазах я увидел тот же страх, но это меня не волновало.
– И тебе это нравится, — усмехнулся я, поглаживая её ноги. Она вдруг вздрогнула, и я добавил: — Уверен, после моего прикосновения твои трусики стали очень влажными.
– Отпусти меня! — закричала она, стараясь вырваться, но я держал крепко, наслаждаясь её паникой.
– Не строй из себя недотрогу, Баби, — прошептал я ей на ухо. — Ты горишь от желания. Я вижу это в твоих глазах. Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Признай это.
Она молчала, лишь крепче сжимая одеяло. Я провёл рукой выше по её бедру, ощущая, как её кожа дрожит.