Издалека я вдруг заметила Мигеля, идущего прямо к нам. Какое облегчение!
Он заметил меня и бросил суровый взгляд на охранников.
– Бабиана, – произнес он с кивком, – Что-то стряслось? Если ищешь Вито, его сейчас нет.
Как всегда не вовремя.
– Эшли, мою подругу, похитили. Не знаю, к кому еще обратиться, кроме вас. Прошу, помогите.
Мигель нахмурился, внимая моим словам. Я заметила в его глазах проблеск сочувствия, и вцепилась в эту надежду, как утопающий.
– Витторио отсутствует, но я сделаю все, что в моих силах. Расскажи все по порядку, – сказал он, уводя меня подальше от любопытных глаз охраны.
Я выложила все, переполненная тревогой, рассказала о звонке Эшли, о человеке в тёмной одежде, о найденной на берегу сумке. Каждое слово причиняло боль, будто вырывая часть души. Мигель слушал сосредоточенно, не прерывая, и я чувствовала, как его поддержка дает мне силы не сломаться в этом океане отчаяния.
– Ясно, – сказал он, когда я закончила. – Нужно действовать незамедлительно. У меня есть люди, способные помочь. Поехали. – Он протянул мне руку, и я ощутила прилив энергии. Возможно, еще не все потеряно. Возможно, Эшли еще жива, и мы успеем ей помочь. Я пошла за Мигелем, полная решимости и сильной надежды, осознавая, что теперь у меня есть поддержка в этой борьбе. Каждая секунда на счету, и я должна быть сильной ради Эшли.
Глава 18
Эшли
Запах лаванды от геля для душа все еще щекотал нос, напоминая о недавно прошедшей расслабляющей процедуре, а в голове скапливались обрывки вчерашнего вечера. Жар, кожа к коже, его хриплый шепот… Мурашки пробежали по спине, заставляя вспомнить каждое тепло и каждую волну страсти. Телефон завибрировал на тумбочке рядом с душем. Хавьер. Сердце подпрыгнуло, затем будто замерло в ожидании. Я знала. Чувствовала, что он напишет. После всего, что происходило между нами, после наших бурных ощущений он просто не мог не написать. "Я здесь. Выходи". Всего три слова, а во мне будто взорвалась маленькая вселенная из эмоций и срещенных чувств.
Выхожу из душа и резко сталкиваюсь с Баби. Она стояла у двери, опустив голову вниз, её плечи дрожали, словно она была охвачена страхом или тревогой. Оборачиваюсь к ней. И тут я замираю, обдумывая каждое слово. На лице ни одной кровинки, взгляд пустой и стеклянный, словно она смотрит сквозь меня, в несуществующее пространство. Что-то случилось. Что-то ужасное.
– Привет! А ты чего такая? Все нормально? - спросила я, стараясь осмотреть подругу, ища подтверждение её состоянию.
– Мне кажется, я должна уехать отсюда. – ответила она, её голос был тихим и почти безжизненным, как будто она что-то хотела скрыть.
– Уехать? - переспросила я, не веря своим ушам. – Ты в курсе, что Холланд прислал расписку на твои картины?
Напомнила я и Баби, и себе о деньгах, которые могли бы изменить всё.
– Внушительная сумма, причем. - сказала я, садясь на кровать, чувствуя под собой мягкость, но уже не могла избежать той неловкости, что возникала в воздухе. - Так что случилось?
– Просто устала. Хочу побыть одна.
Что-то тут не так. Но я понимала, что она не хочет со мной говорить об этом сейчас. Баби нужно время, и я надеялась, что со временем она скажет мне все.
– Ладно, как скажешь. Но если что, я здесь.
Баби, кивнув, направилась в ванную, оставив меня одним в этом напряженном пространстве. Я оделась быстро, почти не глядя в зеркало, как будто это могло изменить то, что уже случилось. Обычное зеленое платье в горошек с сумкой – какая разница, во что я одета?
Простояв несколько секунд в коридоре, чувствуя внезапную вину и неловкость, я понимала, что нужно было остаться с ней. Нужно было…
Но он ждет. И этот чертов телефон в кармане жжет кожу, словно подвигает меня к действию.
Вздыхаю и иду к двери. Баби сейчас лучше одной. А я… Я разберусь во всем потом.
Тихо закрываю за собой дверь номера и выхожу в прохладный полумрак улицы, где свежий воздух слегка обжигает лицо. Сердце колотится, как сумасшедшее, как будто это единственный способ донести свою тревогу до внешнего мира. Он здесь. Он ждет. И ничто другое сейчас не имеет значения.
Как только я вышла через стеклянную дверь, я направилась через бассейн, увидев у ворот его. Хавьер.
Смуглая кожа, типичная для жителей Латинской Америки, плотно обтягивала подтянутое, мускулистое тело, создавая собой образы силы и грации. Короткая стрижка "buzzcut" с зачесанными вперед черными волосами открывала высокий лоб и подчеркивала острые скулы, которые словно были высечены из камня. Темные, почти черные глаза, глубоко посаженные под густыми, прямыми бровями, смотрели на меня внимательно, когда я приближалась с хищной внимательностью, как будто он собирался насладиться мгновением.