— Где он? — его голос звучал спокойно, почти ласково, но пальцы в моих волосах сжимались до хруста, оставляя следы страха. – Витторио не оставляет следов. Но ты знаешь. Ты должна знать.
Я попыталась дернуться, но он резко рванул платье вниз. Холодный воздух пляжа обжег оголенную кожу, заставляя мою душу ускользать в бездну. Где-то позади смеялись его люди — два силуэта с сигаретами в зубах, наблюдающих за спектаклем, и в их глазах была радость предвкушения.
— Не… не знаю! — выдохнула я, но он перевернул меня на спину, впиваясь в губы поцелуем, который больше походил на укус.
— Врешь, рыжая сучка, – прошептал он, отрываясь. Его рука скользнула между моих ног, грубо, без предупреждения, погружая меня еще глубже в хаос. — Ты же умная девочка. Понимаешь, чем это закончится?
Я закричала, но прибой поглотил звук. Его пальцы впивались в кожу, оставляя синяки, как напоминание о потерянной свободе. Губы скользили по шее, зубы царапали ключицу, и я била его кулаками, но удар в живот заставил согнуться пополам, отказываясь от борьбы.
— Скажи, что знаешь об Витторио, или отвезу тебя туда, где кричать будешь до конца своих коротких дней,— он приподнялся, поправляя ремень, а в его глазах мерцало что-то безумное, манящее болью и страхом. — Знаешь «Лагуну»? Там из таких, как ты, делают пустые куклы. За неделю, но некоторые не выдерживают и часа.
Сердце упало. Слухи о «Лагуне» ползли по городу давно: подпольный бордель, куда свозили непокорных. Девушек, которые «работали», пока не превращались в жалкие оболочки.
— Я честно ничего не знаю, — я выдавила сквозь слезы, дрожащим голосом моля.
Он изучающе всмотрелся в меня, потом кивнул одному из подручных. Тот исчез в темноте, как будто предвещая дополнительную угрозу. Хавьер тем временем присел рядом, проводя лезвием по внутренней стороне бедра, оставляя за собой тонкую линию повреждений.
— Если соврала — отрежу тебе язык первым делом, — произнес он с опасной уверенностью.
Шаги вернулись слишком быстро, и я почувствовала острое напряжение. Какой-то неизвестный человек в балаклаве резко появился здесь и что-то прошептал ему на ухо. Хавьер медленно повернулся, и в его взгляде вспыхнула ярость, смешанная с удовлетворением.
— Мило поиграли, – произнес он с легкой иронией.
Удар кулаком в висок. Мир взорвался искрами, и все поглотила чернота, как тень, затмевающая сознание.
Сознание прорывалось сквозь слои боли.
Гул двигателя. Металлический привкус крови заполнил рот. Холод цепей на запястьях. Голоса:
— …в «Лагуну». Пусть ждет, пока Витторио не клюнет.
— А если не приедет?
— Он придет, если его шлюшка приедет. Для него она теперь слабость, а она.. её слабость. И мы конечно же этим воспользуемся. — смеялся он.
Тело трясло на ухабах, и я не могла ничего делать. Сквозь приоткрытые ресницы увидела заднее сиденье фургона. Ржавые стены, пятна непонятного происхождения — те самые поглотившие страх. Хавьер курил у открытых дверей, разговаривая по телефону, смеясь и пугая.
— Ты шавка Витторио?! – смеялся он, – Да, она здесь. Нет, еще жива… Пока.
Он обернулся, поймав мой взгляд, его усмешка была полной презрения и злорадства.
– Скажи, чтобы Витторио навестил меня в «Лагуне», и побыстрее. А то девочка может умереть.
Он еще что-то сказал, и бросил трубку на землю. Хавьер наклонился ко мне, хватая больно за шею, сжимая до предела.
— Спи, малышка, ночь будет длинной! — произнес он с зловещей нежностью, обещая незавидную судьбу.
Укол в шею. И Тьма.
Очнулась в какой-то клетке, полной страха. Я будто проспала около суток, может и больше. Хотелось в туалет. Сырость, словно воспоминания о всех играх, пронзавших мою жизнь. Вонь дезинфектанта и разлагающейся плоти оглушала. Решетка из толстых прутьев, сквозь которую пробивался тусклый свет. Где-то за стеной слышались шаги, пьяный смех, приглушенные стоны — все это напоминало о безысходности.
— Добро пожаловать в ад, — прошептал чей-то женский голос слева. В соседней клетке сидела девушка лет двадцати, с обрезанными волосами и пустым взглядом, который отражал все ужасы этого места. — Здесь кончаются надежды и жизни. Каждый из нас, кто попадает сюда, забывает, что такое свобода.
Хлопнула дверь. В комнату вошел Хавьер с двумя охранниками. В руках — фотоаппарат и шприц, словно приготовленные к следующему шагу.
— Ну же, Эшли, улыбнись! Твоя Бабиана же любит получать открытки, помнишь? — он бросил на пол распечатку: фото меня, без сознания, в багажнике. На обороте надпись кровью: «Твоя очередь».
— Уверен, они оба уже в пути, но они даже не знают, что здесь эти любовнички встретятся. — Хавьер присел на корточки, прижимая лезвие к моей щеке, совершая еще один неуместный акт. — А пока… тебя ждет экскурсия.