Он пригвоздил меня к матрасу, колени мои сомкнулись вокруг его талии, как ловушка, которую я сама захлопнула. Горячее дыхание с запахом табака и железа заполнило рот, когда он вошел в меня резко, без прелюдий, как будто мое тело было территорией, которую нужно захватить, а не просить. Боль пронзила низ живота, но я заглушила стон, впившись зубами в его плечо. Соль кожи, привкус пота — все смешалось в ярости, которая не знала, кого уничтожить: его или меня. Я хотела этого. Мы оба хотели.
– Любишь пожестче? – с усмешкой спросил Вито, облизывая и кусая одновременно мой сосок.
Ритм был грубым, почти жестоким, но с каждым толчком страх превращался в странное единство. Его пальцы обвили мою шею, не сжимая, лишь напоминая, кто контролирует. Но и мои ногти оставляли багровые следы на его спине — мы обменивались ранами, как клятвами, которые нельзя произнести вслух. Его рана сочилась, капли крови падали на мою грудь, а я приподнялась, чтобы слизать их с его ключицы. Витторио зарычал, впервые потеряв контроль, и в этом звуке было что-то животное, первобытное — хищник, попавший в собственную ловушку.
Когда волна оргазма накрыла, я не закричала. Сдержала звук между зубов, превратив его в хриплый смешок. Он ответил ударом бедер, выжимая последние искры сопротивления, пока мое тело не прогнулось в немой судороге. Его оргазм был тихим — лишь резкий вдох, как удар ножом в темноте, и пальцы, впившиеся в простыни по обе стороны моей головы.
Мы застыли, слипшиеся от пота и крови, дыхание сплеталось в ядовитый кокон. Он не спешил уходить, его лоб прижался к моей груди, а рука вдруг осторожно, почти против воли, коснулась моих растрепанных волос. Но жест длился секунду — он отстранился резко.
— Довольна? — спросил Витторио, сползая с кровати. Спина его, иссеченная моими следами, выглядела как карта неизвестной войны.
Я поднялась на локти, чувствуя, как дрожь в ногах предает меня.
— Это был не секс. Это пытка.
Тень его усмешки скользнула по лицу.
— Пытки заканчиваются, когда жертва ломается. Ты… — взгляд Витторио скользнул по моему телу, моим ногам и губам, — еще хрустишь.
Его слова повисли в воздухе, как дым после выстрела. Я хотела врезать ему, схватить со стола вазу и раскроить ему череп, но ноги предательски подкосились. Витторио заметил это. Всегда замечал.
— Душ, — бросил он через плечо, уже направляясь к ванной. — Ты пахнешь страхом.
Я замерла, сжимая кулаки. Он остановился в дверном проеме, полуобернувшись. Силуэт его, очерченный тусклым светом лампы, напоминал хищника, замершего перед прыжком.
— Или предпочитаешь, чтобы моя кровь засохла на твоей коже? – усмехнулся Вито, – Я не против, чтобы ты пахла мной.
Это было грязно. Низко. Но эффективно. Я двинулась за ним, ненавидя себя за покорность.
– Идиот. – ответила я.
Стеклянная душевая кабина оказалась просторной, как клетка для двух зверей. Витторио включил воду, не глядя на меня.
Пар быстро заполнил пространство, скрыв его шрамы и мои дрожащие руки.
— Повернись, - приказал он, рассматривая сзади.
Я не стала спорить. Его пальцы вцепились в мои волосы, запрокинув голову под ледяные струи. Вода хлестнула в лицо, смывая кровь, пот, следы его зубов на шее. Мыло выскользнуло из рук, когда он начал тереть мне спину жесткой мочалкой. Больно.
Унизительно. Но когда его ладонь скользнула вдоль позвоночника к пояснице, я закусила губу, чтобы не застонать. Может чуть-чуть ниже?
— Твоя очередь, — выдохнула я, вырываясь из-под его контроля.
Витторио усмехнулся, позволив толкнуть себя к стене. Пена текла по его груди, смешиваясь с розоватыми подтеками из раны. Я прижала ладонь к поврежденной коже, чувствуя, как вздрагивают его мышцы.
— Возбуждает? — прошептала я, проводя ногтем по краю повязки.
Ответом стал рык. Он сгреб меня за бедра, поднял, прижав спиной к мокрому стеклу.
Губы Витторио скользнули по моей ключице, оставляя влажный след, который тут же охладил воздух. Рука Витторио впилась в мое бедро, пальцы вдавились в плоть, как стальные крючья, прижимая к себе так, что ребра заныли от давления. Другая ладонь прошлась по моему животу, ногти слегка царапнули кожу, прежде чем он резко перевернул меня лицом к мокрому стеклу душевой. Холодная поверхность обожгла грудь, но его тело, прижатое к спине, было огненным.