– Рот. Шире.
Головка его члена ударила по языку, заполняя рот соленым жаром. Он не дал времени привыкнуть – резко вогнал себя до самого кадыка. Слезы брызнули из глаз, когда он начал ритмично двигать бедрами, придерживая меня за волосы.
– Руки за спину. – бросил он, вытащив член, блестящий слюной.
Пока я покорно сплетала пальцы на пояснице, он сорвал со стола шелковую закладку из Данте. Холодный шелк больно врезался в запястья, когда он туго завязал узел.
– Красиво. Ты очень красивая Бабиана. – Вито провел ногтем по вздувшимся венам на руках. – Теперь можешь видеть.
Он развернул меня к зеркалу в полный рост. Его руки сжали грудь, больно выкручивая соски, пока зубы оставляли багровые метки на плече. В отражении его глаза горели чистой одержимостью.
– Смотри, как принимаешь меня.
Он вошел одним резким толчком, выгибая шейку матки. Боль смешалась с непристойным хлюпающим звуком. Его ладони впились в бока, ногти оставляя полумесяцы на коже, пока он выстраивал бешеный ритм.
– Вито... – он задыхался, впиваясь зубами в место, где шея переходит в плечо. – Ты разорвёшь меня на части.
Его рука скользнула вниз, большой палец прижался к анусу с опасным давлением. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но он лишь усилил напор, продолжая грубо входить.
– Моя. – он рычал на каждом толчке, будто вбивая клеймо. – Слышишь, Principessa?
Когда волна оргазма накрыла, Витторио вонзил зубы мне в губу, заглушая стон. Его сперма заполнила меня горячими толчками, пока пальцы на шее перекрывали кислород.
Он упал на меня всем весом, потный лоб прилип к спине. Его рука дрожала, когда он внезапно нежно расплел шелковую закладку с запястий.
– Ты просто невероятна, – прошептал он в ухо, целуя следы от веревок. – Заставила забыть обо всем.
Его губы скользнули вниз по позвоночнику, лаская языком каждый синяк. Когда он добрался до поясницы, я вздрогнула от неожиданной нежности.
– Не двигайся.
Он разлил по спине что-то холодное и маслянистое – возможно, дорогой коньяк из хрустальной стопки на столе. Язык скользил по позвонкам, собирая капли, пока пальцы аккуратно массировали онемевшие запястья.
– Милая Бабиана. – его голос сорвался, когда он вдруг обнял меня сзади, прижимаясь голым торсом к спине. – Ты разрушительный ураган, мисс Соларис. Ты делаешь меня одержимым.
Его член снова затвердел у меня в спине, но вместо того чтобы войти, он лишь прижался лбом к моей лопатке, тяжело дыша. В зеркале я увидела, как его рука судорожно сжимает обложку Данте, оставляя вмятины на вековой коже.
– Встань. Одевайся. – он резко отстранился, швырнув мне свой пиджак. – Мы едем в Сицилию.
– Почему? – я все еще дрожала, оборачиваясь.
Он застегивал брюки, демонстративно пряча эрекцию. Его глаза метнули мне взгляд, полный ярости и чего-то похожего на отчаяние.
– Потому что я, – он обернулся, и в его глазах горело то же пламя, что и в камине, – никогда не оставлю свою женщину без защиты.
Когда дверь за ним захлопнулась, я прижала к лицу его пиджак. На подкладке золотой нитью было вышито семейное кредо Белловита:
"Possesso è ossessione" - "Владение есть одержимость".
Глава 23
Витторио
Ее нежные ногти, словно острые иглы, впились в мою спину, оставляя за собой красные полумесяцы, которые щекотали кожу. Бабиана выгибалась подо мной, шепча что-то совершенно невнятное и неразборчивое, но мне было не до неё в этот критический момент. В голове стремительно крутился тщательно продуманный план побега. Нужно было срочно убираться отсюда, и делать это быстро. Ближайший остров, где можно ненадолго залечь на дно хотя бы на пару дней, пока весь этот водоворот страстей уляжется.
Резко остановившись, я отстранился от неё, наблюдая за её удивленным лицом. Бабиана распахнула глазки, как будто не веря в то, что произошло, её губы приоткрылись в немом вопросе, полным недоумения.
— Встань. Одевайся. — бросил я, поднимаясь, и тут же, с легким жестом, кинул Баби свой пиджак, чтобы она прикрылась, — Мы уезжаем в Сицилию.
– Почему? – спросила она, озабоченно глядя на меня.
– Потому что я, - я обернулся, смотря на неё, усиленно подбирая слова, чтобы передать всю серьезность ситуации, – никогда не оставлю свою женщину без защиты.
Не дожидаясь её ответа, я вышел из комнаты, направляясь к выходу. Ки-Бискейн – идеальное место, чтобы переждать бурю и, возможно, позволить себе немного расслабиться. Там у меня есть дом, яхта, и никто не посмеет сунуться.
Выйдя из библиотеки, я заметил, как мои люди мчались по дому, торопливо выполняя свои обязанности. Среди них находился Джорджино, который, как всегда, предельно точно командовал солдатами.