– Ты забыла про секс, — ухмыльнулся я, растягивая её легкую пляжную рубашку, пока она смеялась.
– Причем здесь секс? — спросила она, не слишком серьёзно.
– Он тоже много значит, — ответил я с улыбкой.
Её дыхание участилось, пальцы дрожали на моей груди, но это не было страхом. В её глазах читался вызов — тот самый, который заставлял меня возвращаться к ней снова и снова. Она притянула меня ближе, и наши губы встретились в поцелуе, который был намного больше, чем просто желание. Это был бой за контроль, за право диктовать свои правила.
Я отстранился на мгновение, поймав её взгляд.
— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил я, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.
— Не задавай глупых вопросов, Вито, — прошептала она, срывая с меня рубашку, словно это было простой и естественный жест.
Но даже в этом моменте мои мысли метались между ней и Хавьером. Каждое прикосновение Бабианы напоминало мне: я не могу позволить себе слабость. Её губы скользнули по моему плечу, оставляя след из огня, а я ловил себя на том, что всё чаще смотрю на дверь. Они могут найти нас здесь. Сейчас. В любую секунду.
Она заметила моё напряжение.
— Ты даже сейчас не можешь перестать думать о войне? — в её голосе прозвучала горечь, как вызов действительности.
— Это не война, — я провел ладонью по её щеке, — Это выживание. И ты — часть этого.
Она замолчала, но её руки продолжили говорить за неё — резко, требовательно, будто пытаясь вырвать меня из реальности. Я поддался, но лишь на мгновение. Каждый стон, каждый вздох Бабианы смешивался со звоном оружия в соседней комнате, с тенью Хавьера, таящейся за окном. Даже здесь, в этом раю, ад дышал нам в спины.
Когда всё закончилось, она лежала, устремив взгляд в потолок, а я уже составлял план, словно стратег на поле боя. Ки-Бискейн не был безопасным. Ничто не было безопасным. Её рука внезапно сжала мою, словно стараясь удержать меня в настоящем.
— Ты снова уходишь, да? — спросила она, не глядя на меня, а её голос звучал с ноткой боли.
— Нет, — соврал я, целуя её висок, чтобы скрыть свои истинные намерения. — Я останусь.
Но мы оба знали правду, сидящую на краю.
– Я верю тебе, Вито, — сказала она, прижавшись ко мне, как будто искала убежище. – Но и ты должен мне доверять. Ладно?
– Всё будет хорошо, Баби, — прошептал я, обнимая её крепче, как будто это могло защитить нас обоих. – Скоро всё это закончится.
Это была очередная моя ложь, сладкое заблуждение, которое я выдавал за правду. Я знал, что этому нет конца, и что тайная война, которую я вел, могла легко поглотить нас обоих.
Глава 24
Бабиана
Солнце в этом потрясающем месте, будто медленнее тонет в бескрайних просторах океана, а время теряет всякий смысл, растворяясь в воздухе. Вилла — картинка из самого яркого и удивительного сна: белые стены, шепот нежных пальм, и этот бесконечный горизонт, где небо нежно целует голубую воду, создавая невероятные оттенки. Но даже в раю, как бы это ни звучало, есть свои ритмы, которые заставляют задуматься.
Витторио работает. Всегда. Ноутбук стал его непременной тенью: клавиатура стучит под пальцами, телефон прилипает к уху, а его голос то резкий, как волна о скалы, то тихий, будто только для меня, предназначенный для уединенного общения. Иногда ловлю его взгляд через экран — он улыбается, и я растворяюсь в этом незабываемом моменте. Как он умеет разорвать невидимую нить между повседневными делами и мной, переключая миры одним плавным движением ресниц.
Но когда закат, этот волшебный момент, красит все вокруг в роскошное и ослепительное золото, Витторио тщательно закрывает крышку ноутбука. Вино в наших бокалах дышит терпкостью, а его рассказы наполняют пространство увлекательными историями. Он спрашивает о моих детских мечтах, смеется над глупостями, и я ловлю себя на мысли, что даже тишина между нами звучит, как настоящая музыка. Мы купаемся ночью, когда луна восходит и рисует серебряные дорожки на поверхности воды, а его руки обвивают мою талию, будто боятся, что я уплыву в темноту и исчезну.
А потом — комната с окнами во всю стену, где звезды становятся нашими тайными свидетелями. Он исследует меня, как карту, которую хочет запомнить наизусть. Каждое прикосновение — вопрос, а мое тело — ответ на него. Мы пробуем позы, о которых я даже не смела думать, но стыда нет, только азарт и желание удивлять друг друга снова и снова. Это не просто страсть — это уникальный язык, на котором мы говорим то, что не выразить словами.
Иногда, правда, смотрю на него спящего и гадаю: что будет, когда этот остров останется за горизонтом и мы окажемся вдали от всего? Но потом он просыпается первым, нежно целует мои ладони, и он уходит. Мои и мысли тают, как морская пена, разлетающаяся по поверхности воды. Здесь и сейчас — наша единственная реальность, которая так важна. А завтра... Завтра будет новый закат, новый шанс насладиться моментом.