Вода в бассейне была не просто теплой — она пульсировала, как его вены под гладкой кожей. Мы скользили друг вокруг друга, обнаженные до неприличия, до самой правды. Звезды отражались в черной глади, как сотни глаз, следящих за нашими движениями, но нам было все равно. Океан за стенами нашей виллы бился в такт моему учащенному пульсу, а его пальцы — расстегивали невидимые молнии по моей спине, вызывая мурашки.
Он подплыл так близко, что капли с его короткой бороды падали мне на губы. Бренди в его бокале пахло грехом, как будто мы были частью чего-то запретного.
— Ты знаешь, как звучит твое тело под водой? — прошептал он, и прежде чем я успела ответить, его горячие губы захватили мой рот, жадный поцелуй с привкусом бренди и соли. Его руки опустились ниже талии, сжимая и поднимая, заставляя меня обвить его ногами, не в силах устоять.
Мы тонули в этом моменте. Сознание — в последний раз — цеплялось за реальность: его губы на внутренней стороне бедра, всплеск воды, мой стон, заглушенный могучей волной. Он вынырнул первым, встряхнув мокрые волосы, и свет луны скользнул по его челюсти, шее, каплям на груди, добавляя романтики в эту солнечную ночь... Я притянула его к себе зубами за нижнюю губу, чувствуя, как он смеется прямо в мой поцелуй, как будто теряемся в этом волшебном времени.
— Покажи мне, как ты дрожишь. Я хочу это видеть! — это было не просто просьбой, а настойчивым приказом. Его пальцы вошли в меня резко, начав сразу же двигаться, словно нож в мягкое масло, а язык повторил тот же ритм на моей шее. Я вцепилась в край бассейна, хватаясь за что-то реальное, но он оторвал мою руку, заставив держаться только за него. Вода хлестала в такт толчкам, брызги смешивались с потом, а где-то вдали океан ревел басом, заглушая мои крики наслаждения.
— Витторио, мы не будем заниматься этим в бассейне, — схватила я его за волосы, и тот усмехнулся, прикусив клубничную мочку уха.
— Я трахну тебя здесь, Бабиана, — прошептал он, и его голос, низкий и влажный, заставил мурашки пробежать по спине. — И тебе это безусловно понравится.
Его ладонь скользнула между моих ног, пальцы вновь нашли клитор, кружась медленно, нарочно нежно, пока я не закинула голову назад, чувствуя, как волны тепла поднимаются от живота, окутывая меня. Но он остановился, вытащив пальцы, оставив меня на грани, подводя к самому краю наслаждения.
— Ты хочешь больше, Баби? — спросил Вито, проводя головкой члена по моему входу, едва касаясь, дразня.
— Да… — выдохнула я, но он отстранился, заставив меня потянуться за ним, словно за недостижимой мечтой. — Да!
Его смех растворился в моем крике, когда он вошел резко, до самого конца, заполнив меня целиком своим теплом. Вода вздымалась вокруг, обжигая кожу контрастом тепла и ночной прохлады. Его руки впились в мои бедра, поднимая выше, глубже, а губы прижались к груди, заставляя соски затвердеть под влажными касаниями, омывая каждую часть меня.
— Смотри,— он провел рукой по моему животу, где под кожей пульсировало напряжение, словно предвкушая взрыв. — Ты светишься. Как медуза в темноте.
Его слова растаяли в стонах. Мы двигались в бешеном ритме, теряя все границы между нашими телами. То он прижимал меня к мокрому мрамору, то я заставляла его лечь на спину, садясь сверху, контролируя темп, замедляя до муки, ускоряя до боли, когда с каждой волной чувствовал, как наша страсть нарастает. Вода лизала наши тела, будто хотела присоединиться к игре, а его пальцы впились в мои ягодицы, притягивая к себе с каждым толчком.
Когда очередная волна оргазма накрыла нас, я вцепилась в его плечи, чувствуя, как его тело напряглось, как он глубже входит в меня, пока дрожь не охватила оба. Мы кончили одновременно — он в меня, а я его имя, выкрикнутое в ночь, полной переживаний и чувств. Океан умолк на секунду, будто затаив дыхание.
Потом — тишина, нарушаемая только хлюпаньем воды в углах бассейна, где звезды мерцают, словно обнаженные мечты. Он обвил меня сзади, грудь прилипла к моей спине, губы шептали бессвязное: «божественная, моя». Мы допили бренди прямо из горлышка, смеялись и целовались, пока язык не онемел от алкоголя и усталости, теряя всякое понятие о времени.
А после — он вынес меня на руках в спальню, и даже там, на простынях, пахнущих нашим смешанным потом и сексом, мы не могли остановиться. Его губы нашли следы соли на моей шее, его руки ласкали и исследовали изгибы моего тела, словно искали ответ на главные вопросы. Рай, возможно, и мимолетен, но ад в его объятиях стал бы раем, где время теряло свое значение.