Двигатель взревел, как дикий зверь. Грузовик рванул вперед, когда пуля пробила бензобак, придавая моменту еще больше драматизма. Пламя лизало борт, ослепляя нас, как последний, финальный аккорд.
— Прямо! — Джулиано вырулил между горящих бочек, вылетая за ворота порта, словно стремительный вихрь. В зеркале горел док №12, и я знал, что Хавьер Бланко видел это. Ждал. Его детище горит.
И теперь война, которая разразилась, стала личной.
В подвале конспиративного дома пахло порохом и коньяком, словно сочетание смерти и праздника. Я чистил «Беретту», когда Мигель швырнул на стол фотографию. На ней — Хавьер Бланко, тускло сверкающий в смокинге, пьющий шампанское на фоне горящего порта, словно демон, хаос вокруг которого и есть его храм. На обороте:
«Спасибо за шоу, Витторио. Твой гроб заказан — дубовый, с серебряными ручками».
— Какой дальше план, Вито? — Мигель развалился в кресле, крутя в руках штурмовой нож.
— Завтра сжигаем все его склады в доках, — я раздавил окурок в пепельнице, смотря, как тень от решетки окна ложится на лицо Джулиано Мионе, заставляя меня задуматься о последствиях.
Старик покачал головой, поправляя очки:
— Безрассудство. У него там, как минимум, двадцать человек охраны, готовых на все.
— Значит, возьмем сорок, — сказал я, поднимая голос, чувствуя, как шов на животе тянет мою кожу, словно напоминание о боли. — Или ты забыл, как Рикко истекал кровью в кузове? Он забрал жизни хороших людей. Моих людей, черт возьми! Я должен отомстить за них.
Мигель резко вскочил, блокируя мне путь к двери, словно знал мои намерения:
— Если начнется ад — уходи, — проговорил он предупреждающе, — Не геройствуй. Ты нам нужен живым, а не трупом с орденом на груди.
Его глаза, обычно насмешливые и легкомысленные, горели серьезностью, как два маленьких факела в темноте. Я хмыкнул, отстраняя его руку:
— Уйду, когда Бланко будет гнить в могиле, и я заставлю его заплатить за все.
За окном завыла полицейская сирена, словно предвестник беды. Джулиано потушил свет, и комната мгновенно погрузилась в синеву ночи, как в забытое время.
— Тогда начинаем с рассветом, — прошептал Мигель, заряжая обойму, а звук был как мелодия предстоящего завершения. — И запомни — если что-то пойдет не так, я вытащу тебя силой. Даже если придется вырубить, лишь бы ты остался в живых.
Я кивнул, глядя на фото Бланко, которое стало для меня как символ нашей ненависти.
Ты ошибся, думая, что я играю по твоим правилам. Я всегда, до последнего, буду впереди.
Гнев кипел в жилах, как расплавленный металл, готовый вырваться наружу. Каждый шрам на теле напоминал о промахах, каждой смерти — Рикко, хороший солдат, он не должен был пострадать. Мигель прав: безрассудство погубит всех, заставив нас понимать, что правила этого мира жестоки. Но как остановиться, когда месть — единственное, что не дает сойти с ума и потерять себя? Чёртов Бланко должен заплатить. Не за остров, не за бизнес — за тех, кто доверял мне. Кто был близок со мной.
Я потрогал рукоять ножа на поясе. Скоро. Скоро мы встретимся лицом к лицу. И кто-то уже не сможет спокойно ходить по земле, отправляя воздух в забвение.
Рассвет застал нас в старом ангаре на окраине города, словно помещая в капсулу времени, где все осталось незамеченным. Воздух пах ржавчиной и маслом, смешанным с резким ароматом пороха и страха. Я проверял обоймы, механически пересчитывая патроны, словно это был мой единственный ритуал. Двадцать на ствол. Хватит, чтобы завершить начатое дело.
— Ты вообще спал? — Мигель швырнул мне термос с кофе, сигарета в его зубах дымилась, как миниатюрный факел в мраке, и я чувствовал, как время начинает крутиться вокруг нас.
Я поймал термос, кивнув. Сон был роскошью, но сегодня он не имел значения, когда у смерти свое лицо. За стеной Рикко молчал, стиснув зубы от невыносимой боли, напоминая мне, что может значить цена за верность.
— Эй, босс, — Рикко приподнялся, лицо его было серым, словно пепел, но глаза горели ярким огнем решимости. — Не забудьте про вентиляцию на востоке. Там лазейка, его слабое место.
Я усмехнулся, понимая, что он все еще сосредоточен.
— Закроем, — я бросил ему фляжку с виски, надеясь, что она подарит хотя бы каплю бодрости. — Держи себя в форме, старик.
Я прошел через своих солдат, ощущая на себе взгляды, полные ожидания и напряжения, и увидел, как мой канцельери, Джулиано, сидел в очках за столом и что-то увлеченно рассказывал, будто читал священные писания. Это был чертеж, который мы так долго ждали. Мы с Мигелем направились к нему.