– Рассказывай, — сказал я, внимательно смотря на чертеж, напрягая уши в ожидании информации.
Джулиано развернул чертеж на верстаке, его пальцы уверенно скользили по схемам, как опытный картограф:
— Снайперы здесь и здесь, — указал он пальцем, — Группа «Альфа» заблокирует отходы, обеспечивая нам выход. Я прослежу за этим.
Мигель, всегда готовый к действию, ткнул ножом в точку у заднего забора:
— Взрывчатка здесь, — его голос звучал с ухмылкой, — и он как крыса в ловушке.
04:13. Доки Бланко.
Ветер гнал по небу рваные тучи, словно предвестник непогоды, но луна вынырнула в момент штурма, освещая наш путь. Мы ворвались через главные ворота, как смерч, накрывая все на своем пути. Гранаты рвали камеры, дымовые шашки слепили охрану, оставляя их в недоумении. Хавьер Бланко не ждал такой наглости — его люди метались, как муравьи под сапогом, в полной панике и страхе.
— Восточный склад, Вито! — Мигель орал, стреляя на ходу, его голос перекрывал все. — Он там, я чувствую!
Мы вломились в бетонное здание, сбивая двери прикладами, настойчиво подгоняя время. В глубине, у стальных дверей лифта, мелькнула фигура в белом смокинге. Это был точно он. Та же походка, хотя это мог быть обман, розыгрыш судьбы.
— Стой, Бланко! — я выстрелил в потолок, разрывая тишину, но он, резко обернувшись на меня, быстро рванул к лестнице.
– Сукин сын! – прошипел я, зубы стиснуты от ярости, и мы с Мигелем побежали за ним, не оставляя шанса на побег.
Погоня оглушала грохотом шагов, эхом отражаясь от стен, словно духи прошлого наблюдали за нашими действиями. Он взбегал на крышу, где ждал вертолет — последнее средство к бегству. Лопасти уже вращались, поднимая вихрь пыли, которая смешивалась с запахом страха.
— Остановите его! — Джулиано кричал в рацию, но снайперы Бланко били с соседних крыш, как хищные птицы, готовые к атаке.
Мигель первым выскочил на площадку. Пуля срикошетила у его ноги, треснув асфальт, но он не замедлился, не обращая на это внимание.
— Хавьер! — я закричал, целясь в ноги беглецу, стараясь не дать ему шанса. — Сдавайся, ублюдок!
Хавьер обернулся, держа в руке кнопку, и хитрая усмешка появилась на его лице, обманчивая и зловещая. Его смех перекрыл гул винтов, как будто смерть была выше жизни.
— Прощай, Витторио Белловита! — он нажал детонатор, готовый освободить хаос. Где-то внизу рвануло, здание содрогнулось, как будто оно выдышало последние, мучительные дыхания.
— Взрывчатка в доках! — заревел сзади Мигель, его голос звучал пронизывающе. — Весь порт взлетит на воздух! Мы сдохнем!
Хавьер прыгнул на подножку вертолета, пилот начал набор высоты, словно спасение от судьбы.
— Нет! — я выстрелил, последний шанс, чтобы оставить его в этом мире. Пуля пробила стекло кабины, но вертолет уже отрывался. Не могу его отпустить. Не сегодня. Не сейчас.
Мигель выхватил «Барретт» у одного из наших, его руки дрожали от напряжения. Прицелился. Дыхание замерло, обострив все чувства до предела.
Выстрел. Ещё несколько.
Бланко дернулся, как марионетка, и рухнул на борт. Его тело зацепилось за дверь, болтаясь в воздухе, как сенсация в мифах. Вертолет клюнул носом, теряя управление, и врезался в водонапорную башню. Огненный шар осветил порт, оставляя после себя лишь дым и пепел.
Тишина. Только треск огня и вой сирен заполнили воздух, как будто сама природа оплакивала его.
— Он… — Мигель опустил винтовку, лицо его было в саже и грязи.
— Сдох вроде, — я поднял с земли окровавленный платок Бланко с вышитыми инициалами их фамилии, как символ того, что мы сделали. — Но доки…
Джулиано, хромая, подошел к краю крыши. Внизу бушевало пламя, но взрывы прекратились.
— Заряды обезврежены. Успели, — он вытер очки, и взгляд его стал серьезным. — Поганец блефовал. Он думал, что мы поведемся на его уловки.
Он хотел бежать. Всегда бежал, как трус, не считая своих последствий. Трус несчастный. Как его братец. Как его чертова семейка. Но сегодня мы загнали его в угол, в ловушку, как это и должно было быть. И пусть ад заберет его первым. Но и там мы сможем поквитаться.
Я посмотрел на Мигеля. Его плечо кровоточило, но он ухмылялся, как демон после удачной охоты, согревая свои раны. Рад, что он жив, и рядом.
— Ты обещал не геройствовать, — бросил он, плюнув в огонь, как в символ своей отваги.
— Это не геройство, друг мой, — я развернулся к лестнице, сжимая платок Бланко, как ненавистный трофей. — Справедливость. Все должно было так выйти.
Внизу, среди руин, наши люди поднимали руки в знак победы. Рикко, опираясь на костыль, кричал что-то, смеясь сквозь боль, как настоящий воин.