— Знаешь, — произнёс Мигель, хмыкнув, — я думал, будет сложнее.
— Он был слишком уверен в своей неуязвимости, — пробормотал я. — Думал, что связи и много денег смогут ему помочь. Забыл, что мы здесь решаем вопросы старыми проверенными методами.
Джулиано выпустил дым колечками, наблюдая, как они тают в холодном воздухе:
— Методы работают, пока работают те, кто их применяет. Не забывайте убрать грузовик, — добавил он, словно подводя итог нашей беседе.
Я кивнул, но в голове уже крутились другие мысли, будто магнитом притягивая воспоминания. Хавьер мертв. Его больше нет. Не будет больше этих звонков среди холодной ночи, шантажа, его язвительных намеков, которые так и были полны сарказма. Всё это теперь погребено под тоннами свежезалитого бетона.
Мигель вдруг рассмеялся — низко, глухо, как будто смеялся не он, а сама яма, задавая ритм непроизвольному веселью.
— Помнишь, как его брат орал на том собрании, что мы все сгниём в аду? — Он пнул камень вниз, и тот исчез в темноте без звука, как старая тайна. — Похоже, ад начался раньше для них, чем для нас.
Я не ответил. Внезапно осознал, что сжимаю кулаки в карманах. Расслабил пальцы, глубоко вдохнув. Нет, это не злорадство. Это справедливость. Да, именно так. Мы просто восстановили баланс, который был нарушен.
Грузовик заглушил мотор, и густая тишина накрыла нас, словно несущая в себе вес тугого бетона. Джулиано бросил окурок в яму — крошечная искра, помарка на фоне ночи, которую уже никто не исправит.
— Готово. Пора ехать, — произнёс он с явным облегчением.
Мы развернулись, уходя прочь от ямы, грузовика, рабочих с лопатами. Но я на секунду задержался, глядя в темноту. Все мысли о будущем и последствиях наваливались как тучи.
Спи спокойно, Хавьер. Ты наконец-то стал полезен — удобряешь землю, как распоряжалось время.
И впервые за долгие месяцы я почувствовал, что дышу полной грудью, как будто снял с себя тяжёлую ношу.
Как только мы сели в машину, я почувствовал проницательный взгляд Джулиано, который сидел напротив меня. Он как будто думал, стоит ли ему что-то сказать мне или нет. В его взгляде было много противоречий, словно внутри него бушевала буря.
– Что такое, Джулиано? – спросил я, и Мигель тут же повернулся ко мне, а затем к Джулиано с любопытством.
– Ты готов к встрече с доном Карло? Ты же знаешь, какой он и что может сделать, если ему не понравится что-то здесь, – спросил Джулиано с определенной настороженностью.
– Имеешь в виду, что я ему не понравлюсь? – переспросил я, и тот покачал головой, уклоняясь от ответа, — Ты же знаешь, мне всё равно на чье-то мнение, тем более на какого-то неапольского дона. Это Америка, Джулиано, не Италия, у нас другие правила. И то, что мы оба итальянцы, не значит, что я буду лизать ему жопу.
В салоне повисла напряженная тишина, как будто сгустилась сама атмосфера. Мигель уставился в окно, делая вид, что происходящее его не касается. Джулиано медленно выдохнул, как будто проглотил что-то острое и кусающее.
– Не стоит так говорить, – наконец произнес он с явным волнением, – Дон Карло – человек с… влиянием. И его уважают. Даже здесь.
– Уважение нужно заслужить, – отрезал я с неподдельной решимостью, – а не требовать его только из-за того, что кто-то когда-то где-то короновал его.
Машина свернула на шоссе, и яркие огни ночного города размылись за окном, стали неузнаваемыми. Я чувствовал, как адреналин постепенно отступает, оставляя после себя лишь пустоту, как отзвуки грома.
Джулиано прищурился, словно оценивая мои слова, взвешивая каждую букву.
– У Дона Карло длинные руки, даже здесь, – медленно произнес он, подбирая слова, – Он не потерпит неуважения. Подумай о себе и о тех, кто тебе дорог, о близких, которые могут оказаться в сложной ситуации.
Я отвернулся к окну, наблюдая за мелькающими огнями ночного города, которые сливались в одно сплошное сияние.
– Не стоит меня пугать, – ответил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе, даже несмотря на растущее внутри беспокойство. – Я знаю, на что иду. И я не позволю никому, даже такому, как он, диктовать мне правила на моей же территории, мать вашу!
Мигель молча сидел рядом, чувствуя напряжение в воздухе, как будто сама атмосфера была насыщена предвкушением чего-то неизбежного. Он прекрасно понимал, что встреча с Доном Карло — это не просто формальность. Это серьезная проверка на прочность, экзамен на верность и преданность. И цена ошибки может быть слишком высока, как иногда бывает в нашем мире.
Машина свернула на боковую улицу и остановилась у нашего временного дома. Джулиано жестом предложил мне выйти.