– Помни, что я тебе говорил. И проследи за своей женщиной, – прошептал он на прощание, напоминая мне о важности внимания к деталям.
Я вышел из машины и направился к входу, полон решимости. Я знал, что от этой встречи зависит все мое будущее. И я был готов играть по правилам этой жестокой игры, даже если они были несправедливыми и хладнокровными. Я готов ко всему, даже к худшему.
Её движения были отточенными и грациозными, будто каждое действие представляло собой частью ритуала, предназначенного вернуть ему маску непробиваемости, которую я ценил больше всего на свете.
– Черное, как ты и велел, – пробормотала она, смотря на меня загадочной улыбкой.
– Великолепно! – положив руки на талию Бабианы, ответил я с восхищением, – Очень сексуально, мне нравится.
Она усмехнулась, закусывая губу, наклоняясь поближе, кладя руки мне на шею, словно поддерживая снимок во время фотосессии.
– И по какому поводу я надела это платье? – спросила она с игривым налетом.
Мне совершенно не хотелось говорить, что это для встречи с одним из донов Коза Ностры, по сути, на самом деле — кругом недовольств.
– У нас встреча с одним из моих будущих партнеров, – ответил я, целуя девушку в уголок губ, ощущая тепло ее кожи.
Я почувствовал ее напряжение. Бабиана была не просто красивой женщиной – она чувствовала опасность на подсознательном уровне, даже если не осознавала этого. Это, черт возьми, и нравилось мне в ней больше всего. Оторвавшись от нее, я подошел к бару, наливая себе виски, полон надежд на лучшее.
– Не стоит так волноваться, – произнес я, поворачиваясь к ней с бокалом в руке и пытаясь вызвать у неё спокойствие, – Это просто формальность. Я хочу, чтобы ты произвела впечатление.
Она подошла ближе, обнимая меня за руку, словно в поисках защиты.
– Я всегда произвожу впечатление, – прошептала она, заглядывая мне в глаза, как будто стараясь узнать, что скрыто за моими непробиваемыми стенами, – На тебя же я произвела, остального мне не надо. Просто скажи, чего ты хочешь.
Я усмехнулся, понимая, что Бабиана всегда знала, как играть в эту игру.
– Будь милой, – ответил я, с легкой улыбкой, – Улыбайся. И главное – не перебивай. Это мое шоу.
– Не перебивать? Ты уверен в этом? – с сарказмом спросила она, и я усмехнулся в ответ, понимая, что игра началась.
– Да. Уверен, ты справишься, – ответил я, полагаясь на её интуицию.
Вечер обещал быть долгим и насыщенным событиями. Но я знал, что с Бабианой рядом смогу выдержать любое давление, любую угнетенность. Она была моим талисманом, моей защитой и в то же время — моей слабостью и силой одновременно.
Мы вышли из дома, садясь в мою машину. Ночной город мерцал огнями, будто насмехаясь над нами, и в то же время напоминал о том, что жизнь продолжается. Я чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой, как волны прилива. Но я был готов. Дон Карло ждет. И я покажу ему, кто здесь главный.
Дверь открылась без скрипа, словно смазанная кровью и страхом, таинственными секретами, хранящимися многие годы. Внутри царил полумрак, пронизанный густыми клубами сигарного дыма, будто время затянулось. Я прошел в просторную комнату, где за массивным столом восседал он – Дон Карло. Его лицо, изрезанное морщинами, напоминало карту старых грехов и упущенных возможностей, напоминающих о неотвратимости времени. Вокруг стола, словно смутные тени, застыли его приближенные.
Дон Карло окинул меня взглядом, словно оценивал товар на рынке, исследуя достоинства и недостатки, за пределами внешности. В его глазах не было ни тепла, ни сочувствия – лишь холодный расчет, наполненный недоступной мне мудростью. Он медленно затянулся сигарой, выпуская дым в мою сторону, окутывая нас обоих неким невидимым барьером.
– Так значит, ты – тот, кто считает, что правила можно менять по своему усмотрению? – произнес он на итальянском, его голос звучал хрипло, как будто шелест старых костей, растрескавшихся от времени.
Я сдержал усмешку, понимая, что это не время сейчас демонстрировать свою независимость и упрямство.
– Я лишь считаю, что правила должны быть справедливыми, – ответил я уверенно, стараясь говорить ровно и не поддаваться эмоциям. – И что никто не должен стоять выше закона.
Дон Карло медленно кивнул, словно обдумывая мои слова с очевидным интересом.
– Справедливость – понятие относительное, – произнес он с задумчивой интонацией, как будто хотел проникнуться значением этих слов, – Закон – это то, что мы решаем, и здесь, в этом городе, как и во многих других местах, я решаю, что справедливо, а что нет. И ты должен это помнить, иначе бетон станет для тебя не удобрением, а домом, который обретешь ты сам.