Та фыркнула, и встала со стула, словно не зная как реагировать на такие провокации.
– Нелепый флирт, – сказала она, смотря с яростью мне в глаза, – Типичный идиот, который пытается произвести впечатление на кого-то.
Горячая. Но я не люблю, когда люди бросаются словами. Я тоже встал со стула, а девушка направилась в сторону своей подруги, которой скучно было одной.
– Я бы не раскидывался такими словами, Principessa, – угрожающе крикнул я ей в след, с оттенком уверенности, – За слова можно поплатиться даже здесь, где царит веселая атмосфера.
– Зависит от того, как вы их воспринимаете, – ответила та, прожигая меня взглядом, словно попыталась разрезать защитную оболочку.
Она развернулась и пошла быстрым шагом к своей подруге, и что-то прошептав ей, я потерял их из виду, как песчинка во временной буре.
– Проследите за ними! – приказал я охраннику.
Разговор этот завязался, как река – спонтанно, непринуждённо, и всё же с какой-то подспудной игрой. Я чувствовал, что заинтересовал её. Не только внешностью, но и чем-то ещё, чем-то, что скрывалось за маской спокойствия и непринужденности. И я был уверен, что это – только начало, как первая страница новой книги, написанной на белом листе.
Глава 4
Бабиана
Такси мчало по ночному, загадочному городу, оставляя за собой яркую полосу света на мокрой, переливающейся от дождя дороге. Эшли, моя близкая подруга, едва перебирала ногами, уткнувшись личиком в стекло окна. В её коктейль явно подмешали что-то лишнее, и она с упорством не хотела уходить из "Ориона". Пришлось буквально силой тащить её к выходу, умоляя нашего таксиста подождать ещё немного. В номер отеля я с трудом, но всё-таки дотащила её до кровати, где она тут же мгновенно провалилась в сон. Она что-то бормотала во сне, раскинув руки, словно искала поддержку в мире своих снов. Я сидела на краю кровати, смотрела на неё, усталость накатывала волнами, но сон не шёл ко мне. В голове крутились яркие события этой необычной ночи, огни, музыка, и… он.
Мужчина из "Ориона". Загадочный, притягательный… он был настолько старше меня, и больше, что я даже не решалась представить его возраст. Но это нисколько не отталкивало, а наоборот… Его лицо в памяти рисовалось с удивительной чёткостью и яркостью. Тёмные волосы, с короткой стрижкой и выбритыми висками, придающая ему особый шарм. Грубые, резкие черты лица, но в них была некая изысканная грубость, которая придавала ему особую привлекательность. Высокие и острые скулы, волевой подбородок, резкий излом линии челюсти — всё это создавало его неповторимый облик. Кожа смуглая, загорелая с короткой ухожанной бородой. Взгляд — стальной, пронизывающий, в нём была и жестокость, и некая скрытая уязвимость, что-то такое… непостижимое, притягательное. Он был похож на персонажа из старого классического фильма, одного из тех антагонистов, которые всё равно притягивают к себе больше всего. Его тёмно-серые, которые казались мне в ту ночь практически чёрные, глаза. Они были потрясающе выразительны, словно в них отражался весь мир. Губы – прямые, чуть сжатые, но не жесткие, они манили и завораживали. Прямые и густые тёмные брови, которые слегка были изогнуты. Его костюм – тёмный, строгий, почти чёрный. Он облегал его фигуру, намекая на мощь, скрытую под дорогой тканью. Я видела лишь намеки: напряжённые мышцы плеч под пиджаком, широкую, чуть выпуклую грудь, намек на силуэт бицепсов. Но в моей голове уже разворачивается развратная картина… Представляю, как он скинет этот костюм. Тёмная ткань шуршит, спадает, открывая… Широкая, мощная грудь, каждая мышца чётко прорисована, словно выточена из мрамора. Плечи – невероятно широкие, настоящая крепость. Руки – толстые, с вздувшимися бицепсами и трицепсами, вены проступают под кожей, напоминая о невероятной силе. Пресс – каменный, с чётко проступающими кубиками, каждый – совершенство. Ноги – мощные, с хорошо развитыми мышцами бёдер и икр. Всё это – не просто мускулы, а произведение искусства, плод упорного труда и дисциплины. Кожа – немного загорелая, подчёркивает рельефность мускулатуры. Даже представляя это, я чувствую, как по коже пробегает дрожь. Это не просто тело, это символ силы, надежности и… притягательности. Это… невероятно. Было в нём что-то властное, непреклонное. Как будто он уверен в своей силе, своей правоте, но при этом в нём была и некая таинственность, загадка, которая манила и манила. И я понимала, что эта ночь… это лишь начало.