— Кажется, это вошло у вас в привычку, когда я рядом, мисс Макграт, — в его тоне слышалось веселье.
— Что я могу сказать? У тебя есть определённый дар заставлять меня давиться
— Это не очень-то лестно.
Когда я пришла в себя, я ясно осознала, что он присел на корточки и всё ещё пристально смотрел на меня.
— Я не пыталась тебе льстить.
Почему мне казалось, что я не могу дышать?
— Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко.
Мне хотелось наклониться ближе. Вдыхать его, его запах, соперничающий с восхитительным горячим шоколадом.
Лицо Цезаря было в дюйме от моего, может, даже ближе. По коже пробежала тёплая волна, и жар разлился между ног. На этот раз я не отстранилась. Прошло полгода с тех пор, как у меня был секс, и Цезарь был лучше, чем случайная связь с незнакомцем. Боль пульсировала в глубине моего нутра, а вместе с ней и признаки возбуждения. Тепло и влажность.
Я думала, он меня поцелует, но он этого не сделал. Вместо этого он помог мне подняться.
Он взял обе наши кружки и повел меня к дивану перед камином, и я слишком остро ощущала скользкость между ног, когда двигалась.
— Садись, — пробормотал он, опуская наши напитки на журнальный столик.
— Это должна быть моя реплика. Я же хозяйка, — сказала я, но всё равно сделала это.
Снисходительная улыбка тронула его губы. Как у ребёнка, возомнившего себя главным.
— Можно разжечь огонь? — спросил он.
— Конечно. Чувствуй себя как дома, — я говорила с сарказмом, но он, казалось, этого не замечал.
Тот момент на кухне прошёл, и стало очевидно, что кто-то нас остановил и не дал нам наброситься друг на друга. И этим кем-то точно была не я.
Я испытала одновременно облегчение и разочарование. Однако Цезарь подарил мне ещё один повод для восхищения: он ловко разжёг огонь, прогнавший холод из комнаты. Он устроился рядом со мной на диване, оставив между нами всего лишь шаг. Он наклонился, схватил наш горячий шоколад и протянул мне кружку. Мы вместе смотрели на огонь и слушали его потрескивание.
— Что случилось с Сильвио? — спросила я, не в силах больше сдерживать свой вопрос.
— Он больше тебя не побеспокоит, — в его голосе послышались резкие нотки.
— Цезарь…
— Он коснулся тебя. Его больше нет.
— Должно быть, я чего-то не понимаю…
Я видела, как напрягся мускул на его подбородке, прежде чем он повернулся ко мне и наградил меня пронзительным взглядом.
— Давай я объясню. Он коснулся того, что принадлежит мне.
— Тебе… ты имеешь в виду…
— Да, тебя.
Я проглотила горячий шоколад, чувствуя жжение в горле, а затем вскочила на ноги, ответив ему пронзительным взглядом.
— Когда я успела стать твоей?
— Это имеет значение?
— Конечно, имеет.
— Пока это не важно. Просто поверь мне.
Этот привлекательный мужчина просил меня слепо доверять ему. Если бы он был некрасивым, поверила бы я ему?
Я продолжала сверлить его взглядом.
— Так дело не пойдёт.
— Мы сейчас не в том настроении, чтобы это обсуждать.
— Чтобы обсудить, почему я «якобы» твоя.
Я заключила слово «якобы» в кавычки, используя пальцы.
На его челюсти пульсировал мускул.
— Ладно. Мне не следовало этого говорить. Я считаю тебя своей, потому что ты подруга Паули, и, следовательно, я считаю тебя своей семьёй. Я считаю свою семью своей. Теперь счастлива? Вот что я имел в виду.
Я прищурилась, глядя на него, не уверенная, верю ли я такому упрощенному объяснению.
— Я просто хочу помочь тебе заснуть, Ава, — тихо сказал он.
Цезарь
Я бы сказал что угодно, лишь бы изгнать из её памяти этого ублюдка Сильвио. Когда Ава сказала, что не может спать, потому что её мучает его вонючее дыхание, во мне что-то оборвалось. Что-то вроде собственнического чувства. В следующий раз, когда она уснёт, единственный запах, который будет чувствовать Ава, будет моим.
С той секунды, как я увидел её у открытой двери в этой бесформенной пижаме, я представлял, что под ней. Какова будет её кожа под моими прикосновениями. На ней не было бюстгальтера. Наверное, она думала, что из-за маленькой груди я не вижу очертаний её сосков. У меня слюнки потекли от желания пососать её грудь. Прижать её к стене и поцеловать, засунуть руку под резинку этой пижамы и довести её до оргазма.
Но я, блядь, остановил себя из-за этого проклятого Сильвио.
— Если ты не позволишь мне помочь тебе заснуть, я буду чувствовать себя виноватым из-за того, что ты чуть не пострадала.
У неё отвисла челюсть.
— Ты — явный манипулятор.
Я сдержал улыбку.
— Я очень серьёзно отношусь к своим обязанностям.
— Итак, я доверяю тебе, потому что ты брат Паули.
Она осторожно опустилась рядом со мной.
Жажда крови всё ещё яростно пульсировала в моих жилах, и я не имел права появляться на пороге Авы. Мои люди уже избавились от этого ублюдка Сильвио. Его никогда не найдут. Но я хотел, чтобы он был жив, чтобы я мог убить его снова. Ава нуждалась во мне. Она просто не хотела в этом признаваться. Чего она не знала, так это того, как сильно я нуждался в ней. Чтобы утихомирить эту бурю внутри меня. Эту ярость.