— Я обниму тебя, — сказал я ей. — Хорошо?
— Да, наверное.
— Дай мне знать, если это что-то вызовет.
— Я в порядке, Цезарь. Говорю тебе, это просто его дыхание….
Я подошел поближе, но тут она резко подняла руку, и на ее лице отразилась паника.
Я затих.
— Ладно, подожди. Это ещё и его вес… тьфу. Он прижал меня к стене, так что я, может, и испугаюсь, но, скорее всего, нет, — быстро добавила она. — Потому что я действительно, действительно чувствовала себя в безопасности, когда ты обнял меня.
Я обнял её. Ава не знала, что дала мне. Я нуждался, жаждал стать её утешением от её страхов. Её пальцы вцепились в мой свитер, зарывшись носом в шерсть. Она вдохнула.
— Ты пахнешь лучше, — прошептала она.
Облегчение смешалось с юмором.
— Черт возьми, я очень на это надеюсь. А теперь тише. Я просто обниму тебя, capisce7?
— Ты такой теплый.
— Пойдем, Ава, — я подошел к краю дивана и положил ее себе на колени.
— Не знаю, почему я тебе это позволяю, — прошептала она.
— Потому что я даю тебе чувство безопасности? — предположил я.
Она усмехнулась: — Ага, у меня не было возможности сказать тебе, — Она потёрлась щекой о мою грудь, — Извини. Чешется.
Это действие вызвало во мне рев удовлетворения.
— Будь моим гостем.
Она коротко рассмеялась.
— Чего ты мне не успел сказать?
— Спасибо, что побаловала нас таким вкусным ужином. Полагаю, твоя мама не в восторге.
Она вздохнула.
— Паули сказал, что она постоянно отказывает твоей семье в бизнесе. Мы не можем позволить себе привередничать.
— Я уважаю ее позицию по этому вопросу, но я впечатлен тем, как вам это удалось.
— Когда есть желание, найдётся и возможность.
—Так говорил твой отец.
Она взглянула на меня и ухмыльнулась.
— Ты слышал, как он это говорил?
Я кивнул. Не уверен, что это вызовет грустные воспоминания, но, судя по блеску её глаз, воспоминание было приятным.
— Папа изо всех сил старался уберечь твоего отца и брата от тюрьмы. Улики были просто непреодолимыми. Иначе и быть не могло.
— Они знали, чем рискуют. — Она смотрела на огонь. — В ночь их ареста я прикрывала их своей семьёй. Папа уже был разлучен с мамой, но она очень переживала, потому что Чарльз проводил слишком много времени в его обществе.
Я крепче обнял ее, но не стал ее перебивать, потому что хотел узнать все об этой женщине, которая занимала мои мысли последние несколько месяцев.
— Шон заподозрил неладное, когда они исчезли той ночью. Я сказала, что они были на игре Yankees8. — Она взглянула на меня.
— Они угоняли грузовик с партией генераторов. Я узнала об этом на слушании. Я знала, что они планируют ограбление, но тогда не знала подробностей.
Ава тяжело вздохнула.
— Мама была в ярости. Она не разговаривала со мной почти месяц.
— Тебе тогда было сколько? Семнадцать?
Она откинула голову мне на грудь.
— Да. Роберт был голосом разума и защищал меня. Сказал, что я ничего не могла сделать, чтобы их остановить. Я не собиралась их сдавать.
Каким-то образом у меня уже сложилось о ней такое мнение. Ава была очень похожа на отца. Упорная и преданная. У меня также было чувство, что она так усердно спасала паб, потому что чувствовала себя ответственной за то, что случилось с Киллианом и Чарльзом.
Тишина и тепло камина наполняли квартиру. Она была так же погружена в свои мысли, как и я в свои. Мне хотелось провести ночь с ней, но нужно было уехать до рассвета. Ей не нужно было разбираться с семейным расследованием, почему Де Луччи остался ночевать. Я выглянул наружу. Я мог бы попросить кого-нибудь из своих людей забрать меня на углу.
— Ава?
— Хмм…
— Скажи, как отключить сигнализацию?
— Она отключена, — зевнула она. — Пожалуйста, включи ее, когда будешь уходить.
— Хорошо. Какой код?
Она не ответила, и я подумал, что она уснула.
— Ты хитрюга, — наконец сказала она, потому что мне не нужен был код, если он уже был отключен, но она выпалила мне цифры.
Я улыбнулся.
— Спасибо.
— И я говорю тебе это только потому, что ты брат Паули.
— Продолжай говорить себе это, cara9. Я видел, как ты на меня смотришь.
— Конечно.
Через несколько минут её дыхание выровнялось. Я посидел с Авой ещё немного, не желая отпускать её, не осознавая, насколько мне будет приятно наблюдать за спящей женщиной. Вечер всколыхнул токсичную атмосферу, вызванную смертью Лоренцо. Я винил себя за то, что не заметил признаков отчаяния брата. Возможно, если бы я не был так увлечён попытками отдалиться от семьи, я бы смог ему помочь. После смерти Лоренцо моя мать поддалась горю. Месть стала моим отпущением грехов; я стал именно тем, кем никогда не хотел быть. Подавление эмоций было единственным способом жить дальше.
Я не чувствовал ни радости, ни грусти, ни надежды.
Моя душа была черной дырой пустоты, в которую я постоянно падал, так и не найдя ее дна.