В этом году вышел фильм «Бестолковые», и Шер Хоровиц11 стала иконой моды. Я вспомнила о своём собственном чёрно-сером клетчатом платье в шкафу, которое купила спонтанно.
Очередь к телефону-автомату была не длиннее обычного, но я ужасно проголодалась. Я собиралась вознаградить себя доброй бруклинской пиццей и пивом. Возможно, Мэдс с детьми были не прочь пообщаться, хотя было уже почти семь, и она, вероятно, уже приготовила ужин.
Я размышляла над выбором начинки для пиццы, когда почувствовала его. Ничего сверхъестественного, если честно. По спине пробежала дрожь, потому что я знала, что это — Цезарь, но тот же аромат, что и на моих подушках, ударил мне в ноздри. Древесный дубовый мох, смешанный с кожей, цитрусовыми и бергамотом.
Подняв взгляд, я увидела, что он смотрит на меня с удивлением.
— Готова? — спросил он.
Меня охватило смятение. — Готова? О чём ты говоришь?
Не отвечая, он схватил меня за локоть и повёл к припаркованному «Бентли».
— Эрик кружил, — сказал он. — Надо было прицепить на тебя маячок.
Упираясь пятками, я очнулась от удивления и вырвала у него руку.
— Подожди, подожди. Что?
Его взгляд стал снисходительным. Фу, мне захотелось пнуть его в голень. Мне хотелось учинить над ним насилие. Моё сердце тоже колотилось в предвкушении.
— Наше свидание? Я же тебе в воскресенье говорил, — сообщил он мне.
— Откуда ты вообще знаешь моё расписание? — у меня отвисла челюсть, — Боже мой, ты его не знаешь.
Автомобили начали сигналить.
Я махнула рукой в сторону улицы.
— Ты создаёшь пробки.
— Нет. Это ты.
Во мне вспыхнуло негодование.
— Это шантаж.
— Понимай как хочешь.
Разгневанный водитель выскочил из машины и направился к Бентли.
— Эй, придурок, шевелись!
Цезарь, казалось, не был обеспокоен. Его водитель вышел из машины и оказался вдвое крупнее разгневанного водителя, который инстинктивно съежился.
— Выбор за тобой, — издевался он.
— Не могу в это поверить.
Я нырнула в его дурацкую машину, прежде чем поддалась желанию ударить его по голени… или куда-нибудь еще, где это могло бы причинить еще больше вреда.
Я откинулась на спинку роскошного кожаного кресла, скрестила руки на груди и фыркнула. Я не могла вымолвить ни слова.
Цезарь сел рядом со мной.
— Это Эрик.
Его водитель был блондином с короткой стрижкой и выглядел как бывший военный.
— К вашему сведению, ваш босс шантажом заставил меня сесть в эту машину.
Я сердито посмотрела на Цезаря, губы которого кривились от смеха.
— Беру свои слова обратно. Он меня похитил.
— Виноват.
— Что ты ещё обо мне знаешь? — возмутилась я. — Я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты брат Паули.
— Вот почему я пригласил тебя на ужин.
Я бросила на него неодобрительный взгляд.
Он хрипло рассмеялся, и я изо всех сил старалась не обращать внимания на разливающееся по моему телу тепло. Я злилась на него. Вот почему мне было жарко. Пульсирование между ног говорило, что я лгу, но, боже мой, он был убийственно красив, когда смеялся.
Цезарь прочистил горло.
— Возможно, имело место небольшое принуждение.
— Это было чистое принуждение.
— Но как ещё ты могла бы со мной пойти? Уверен, у тебя есть вопросы. Я, возможно, не отвечу на каждый..
— Ха. Понятно.
— У нас забронирован столик в Le Bernardin на 8:30. Если мы сейчас же пойдём к тебе домой…
— Я хочу пиццу, — вмешалась я. — Я хочу её с самого утра.
— Ты меняешь пятизвёздочный ужин в Le Bernardin на пиццу?
От этого оскорблённого выражения мне захотелось рассмеяться. Как такое вообще возможно? Меня никогда не привлекали мужчины в дорогих костюмах. В Нью-Йорке их было пруд пруди. Но его сухой юмор… мне он очень нравился.
— Да. И просто предупреждаю: я умираю с голоду. Пиццерия Diavolo находится в моём районе.
— Ты уверена? Я слышал об этом месте. Мы можем не найти столик.
— Мне всё равно, даже если я буду есть стоя. Я хочу эту пиццу.
Цезарь наклонился ко мне, его лицо оказалось так близко, что мне показалось, он сейчас меня поцелует. В его глазах мелькнуло обещание, заставившее меня затаить дыхание, а затем его губы изогнулись в самоуничижительной улыбке.
— Твое желание — для меня закон, cara.
В самый разгар час пика в Нью-Йорке Эрик умело проехал по улицам от Манхэттена до Бруклина и доставил нас в мой район менее чем за двадцать минут.
— Я впечатлена. Даже я не знаю некоторых переулков, по которым он только что проехал.
— Эрик родился и вырос в Бруклине.
— Я тоже, — сказала я и наклонилась вперёд, чтобы задать вопрос водителю Цезаря.
— У вас есть военный опыт?
Его водитель склонил голову в мою сторону.
— Боюсь, если я тебе расскажу, мне придётся тебя убить.
— Эрик, — тихо сказал Цезарь. Водитель обменялся с ним взглядом в зеркало и лишь улыбнулся.