Я ухватилась за что-то другое.
— Помню, Паули говорил, что у тебя была девушка-оперная певица. И она была…. — Я изобразила универсальный жест фигуры «песочные часы».
— Я никогда не завожу девушек.
Пицца, которую я только что съела, грозила застрять у меня в горле.
— О-о-о. Тогда, может, тебе стоит чётко объяснить, что мы здесь делаем.
Цезарь что-то пробормотал себе под нос, словно его раздражало, что он должен что-то мне объяснять. Ну что ж, это круто.
— Ты меня физически привлекаешь, — прохрипел он. — Такое лицо, как у тебя, незабываемо. — Увидев мой сомнительный взгляд, он схватил меня за руку. — Я вижу красоту, невинность.
Он отпустил мою руку и провёл пальцем по линии подбородка.
— Силу.
— Мама говорила, что это упрямая челюсть, — сказала я.
— Видимо, упрямые челюсти — это мой конек.
— Цезарь….
— Но, — продолжил он. — Мне не нравится объяснять, почему, Ава, потому что я сам этого не понимаю. Меня тянет к тебе.
Он выдохнул.
— У меня миллион вещей, требующих моего внимания, но я могу думать только о том, как бы провести время с тобой.
— Я просто не хочу, чтобы это стало поводом для чувства вины из-за того, что случилось с Сильвио.
Всё веселье исчезло с его лица, а то, что я увидела в его глазах, напомнило мне, что этот человек без проблем мог быть и судьёй, и присяжным, и палачом.
— Больше не упоминай имя этого ублюдка в моём присутствии.
Я отвернулась, не в силах понять, почему холод охватил моё сердце, которое раньше грелось под лучами его внимания.
— Ах, да. Извини.
Он наклонился вперед и тихо сказал: — Скажи, что ты меня понимаешь, Ава.
— Понимаю.
— Его команда ищет его. Лучше всего, если ты забудешь о случившемся.
— Хорошо.
— Он никак с тобой не связан. Я хочу, чтобы так и оставалось.
— Но…
— На этом вопрос закрыт.
Он выпрямился на стуле и принялся за последний кусок пиццы.
Я не хотела, чтобы Цезарь попал в беду, но, похоже, он был настоящим экспертом по исчезновению людей. У меня скрутило живот. Даже если Сильвио и заслуживал этого, я только сейчас осознала, что стала причиной смерти другого человека.
— О нем не стоит думать, — сказал он мне, словно почувствовав мое смятение.
Почему-то это меня взбесило, и в этот раз я сама подтянулась ближе.
— Не говори мне, о ком или о чём стоит думать. Особенно о цене человеческой жизни.
— Ава.
— Свидание окончено, — сказала я ему. — Я хочу домой.
Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, увидев выражение моего лица. Он стиснул челюсти, а затем опустил подбородок и бросил на стол пару купюр. Я отодвинула стул и встала, стремясь уйти от него.
Цезарь возбуждал меня так, как ни один мужчина, но я задавалась вопросом, привлекали ли меня опасность и сила, таившиеся в нём. Я задавалась вопросом, не суждено ли мне совершить ту же ошибку, что и моя мать.
Я выскочила из дверей пиццерии и ощутила прохладный воздух на своей разгоряченной коже.
Стальные пальцы сжали мой локоть, чтобы замедлить движение, а тёплое дыхание Цезаря коснулось моего уха.
— Я всё ещё провожу тебя домой.
— Спасибо за ужин, — пробормотала я.
Его хватка усилилась.
— Ненавижу вежливость, — прорычал он. — Вежливость — это последнее, чего я от тебя хочу.
Я резко вдохнула и споткнулась, но он удержал меня от падения.
Мы продолжили прогулку, проходя мимо кварталов домов из коричневого песчаника по пути к моей квартире.
— Разве тебе не интересно, чего я от тебя хочу? Что я хочу с тобой сделать?
Я сердито посмотрела на него и заметила, что на его лице не осталось никаких эмоций, кроме жара в глазах.
— Не очень.
Он усмехнулся, но в его смехе не было ни капли юмора. Как же быстро наше свидание испортилось.
Я шла быстро и мне удалось не устроить сцену, потому что его неумолимая хватка на моей руке меня ужасно раздражала. Мы прошли весь путь молча, но напряжение сжимало мне череп.
Когда мы подошли к входной двери, я вырвала руку из его хватки.
— Спасибо за пиццу, — повторила я. — Мне было весело… по большей части.
Он отвёл взгляд, пробормотал ещё одно проклятие, а затем снова обратил на меня пронзительный взгляд. Он махнул рукой.
— Я провожу тебя до двери, — пояснил он. — До двери твоей квартиры.
— Не стоит.
— Или мы могли бы простоять здесь весь вечер.
Я не сомневалась, что он это сделает, помня, какой зловещей фигурой он выглядел, подглядывая за моей квартирой с другой стороны улицы в этот недобрый час утра понедельника. Я не испугалась, потому что он был не чужим. Он спас меня от Сильвио. В ту ночь я была слишком измотана, чтобы вспомнить, сколько людей было в том саду. Эрик был одним из них? Паули?
— Ладно, — проворчала я, отпирая входную дверь и поднимаясь по ступенькам на третий этаж, чувствуя, что Цезарь следует за мной по пятам.
Когда мы подошли к моей квартире, я повернулась к нему, намереваясь положить конец всему, что между нами началось.
— Слушай, я не думаю….