Мама не хотела иметь дело с рыбным рынком Фултона, но это означало бы отнять бизнес у Горски, который всё ещё покупал там морепродукты. Его семья была нашим поставщиком тридцать лет.
Я всё ещё кипела от злости, когда Томми вошёл в 5:30. Он бросил на меня взгляд, затем прошёл к своему шкафчику и вернулся с кружкой кофе.
— Твоя мама заболела?
Худощавый, ростом 5,10 дюймов2, Томми обладал хриплым голосом, который выдавал его любовь к перекурам в переулке паба, а татуировка якоря на плече напоминала о войне во Вьетнаме. Его проницательный взгляд прожег мне щеку.
— Больна, как собака. У нас не хватит рыбы до обеда, — сказала я на одном дыхании, не отрывая взгляда от разделочной доски.
— Горски снова попал в беду?
— Снова? — я подняла глаза. — Как часто это происходит?
— Достаточно часто. Я говорил твоей матери, что нам нужно сменить поставщика. Горски, понимаешь, азартный игрок. — сказал Томми. — И самый верный способ удовлетворить его порок — занять у ростовщика.
Я выгнула бровь. Может быть, я смогу что-то с этим сделать.
— Знаешь, у какого?
— Нет, — он подозрительно посмотрел на меня. — И ты ничего об этом от меня не слышала, и ничего не будешь предпринимать.
— Может быть, если я позвоню.
— Нет, — прорычал Томми, — Де Луччи позвал нас организовать вечеринку, а твоя мама ему отказала.
— Паули? Я не разговаривала с ним несколько месяцев. В основном, чтобы мама и братья были довольны, но я чувствовала себя виноватой, потому что единственным недостатком моего друга была его фамилия. Отец Паули когда-то был боссом преступного клана Де Луччи, пока пару лет назад у него не случился сердечный приступ. Теперь семьей управлял его дядя.
— Нет. Секретарь, которая у них работала, — Томми начал организовывать свою станцию. — В последнее время они часто звонят.
Я прищурилась.
— В кафе быстрого питания?
— У них всегда что-то происходит, — усмехнулся он, — Свадьбы, помолвки, первые причастия, конфирмации и так далее.
Я невольно ухмыльнулась.
— Они, может, и мафия, но всё равно итальянцы.
Томми фыркнул.
— Они обнимаются и целуются, ведут себя как друзья и родственники, но не колеблясь нападают друг на друга. Твоя мама не хочет, чтобы нас коснулась эта драма. А потом, глядишь, они придут и будут проводить здесь совещания.
— Мы не можем отказать клиенту только потому, что он итальянец.
Прежде чем Томми успел ответить, вошла одна из официанток, Шейла.
Блондинку всегда ставили на утреннюю смену, потому что она была одним из тех единорогов, у которых жизнерадостный характер сразу после пробуждения.
— Доброе утро! — прощебетала она.
Томми что-то пробормотал; я выдавила из себя улыбку.
— Доброе утро, Шейла.
— Ты сегодня заменяешь свою мать? — спросила она.
Я ответила ей то же, что и Томми. Мы так и не вернулись к этой теме разговора, потому что ему нужно было подготовиться к утреннему пику, а мне – разделать рыбу.
Около половины одиннадцатого я была в офисе, работала за компьютером, чтобы ввести данные о доставке на день, когда зазвонил телефон.
— «Eamonn’s» слушает.
— Брэнна?
— Нет, это её дочь.
— Ава? Это Кэрол.
— О, привет, Кэрол, как дела?
Она была нашим поставщиком напитков. Я спросила о её семье, и она сделала то же самое.
— Слушай, дорогая. Я бы подождала, если бы не пятница, но мне нужны деньги на оплату аренды за эти выходные.
— Я не улавливаю суть.
— Чек не пришёл, Ава. Ох, я не хотела тебе говорить. Знаю, твоя мама не хотела бы, чтобы ты волновалась, и, скорее всего, это пустяк. Но можешь ей сообщить?
Я крепче сжала трубку.
— Сколько?
Она мне рассказала. Я выдохнула, мысленно подсчитывая сумму на банковском счёте. Я копила карманные деньги на поездку в Ирландию – подарок от семьи на выпускной.
— Я не оправдываю маму, но на этой неделе она себя не очень хорошо чувствовала и, вероятно, не убедилась, что на счету достаточно денег.
— Ой, как жаль это слышать. Ох, как мне теперь плохо.
— Я не хотела тебя расстраивать, — воскликнула я.
Чёрт, правда не хотела.
— Если пришлёшь кого-нибудь к двум, деньги будут ждать тебя.
— Огромное спасибо, малышка. И мне жаль, что Брэнна плохо себя чувствует. Берегите себя, слышишь?
Повесив трубку, я еще несколько секунд разглядывала телефон, а затем принялась изучать бухгалтерскую базу данных и счета-фактуры.
Через тридцать минут я обнаружила, что «Eamonn’s» в убытке. Мама перетасовывала деньги, чтобы отпугнуть кредиторов. Она хорошо справлялась, но мы ничего не зарабатывали. У неё не было причин отказываться от работы в общепите из-за гордости. Честная работа есть честная работа. Я понимала её опасения, но также знала, что Паули не поставит нас в затруднительное положение.