Я заканчивала записывать счета, которые нужно было оплатить в первую очередь, когда в дверь вошел Чарльз.
— Эй, малышка. Слышал, тебе может понадобиться помощь, — он нахмурился, — Что случилось?
— Ты знал об этом? — Я постучала по стопке счетов, — Кэрол только что звонила и сказала, что чек не оплатили.
— Чёрт возьми, — выругался мой брат, уперев руки в бёдра и опустив взгляд в пол.
— Мама постоянно отказывается от дел с Де Луччи. Я не вижу для этого веской причины.
Мой брат вздохнул.
— Ты же знаешь, какая она. Это скорее обида, чем что-либо другое.
Обида, которая включала в себя отправку Чарльза и моего отца, Киллиана, в тюрьму. Они попали в тюрьму шесть лет назад по обвинению в рэкете3. Чарльз отсидел два года и вышел. Отец все еще был в тюрьме. Он работал на отца Паули и взял меня с собой, когда я была ребенком, пытаясь скрыть свои дела от мамы под предлогом того, что он проводит время с его единственной дочерью. Он оставил меня в их особняке, пока сам уезжал заниматься своими «сборами». Когда мама узнала, она выгнала отца из дома. Они мирились время от времени на протяжении многих лет, но я не была уверена, что она примет его обратно на этот раз. Забудьте об этом. Я была уверена, что она этого не сделает. Если бы он не утащил Чарльза за собой, то, возможно, был бы шанс.
Теперь у моего брата появилась судимость.
У меня были смешанные чувства к отцу. Известный своим вспыльчивым нравом, он заслужил прозвище «Красный Киллиан» не только из-за рыжих волос, но и из-за своей склонности пускать кровь одним ударом. Но он ни разу не поднял руку ни на кого из нас, как бы ни злился. Я унаследовала его рыжие волосы. Мои братья все были темноволосыми, как мама.
— Я знаю, но стоит ли затаивать обиду потери наследия дедушки? У «Eamonn’s» оно принадлежало дедушке по материнской линии.
— Я поговорю с ней.
Я встала, стянула фланелевую рубашку и подошла к вешалке за кожаной курткой. Я рывком распахнула дверь.
— Сделай это.
— Куда ты идёшь? — крикнул он мне вслед.
— Иду заниматься бизнесом и отнести Кэрол деньги.
Брат погнался за мной, и прежде чем я успела дойти до обеденного зала, он рывком потащил меня обратно в коридор. Чарльз мог быть грозным, если хотел. Вот почему мафия любила, когда он и отец работали вместе.
Их называли «боевыми Макгратами». Оба ростом выше 180 см, мускулистые, каждый день тренировались в боксёрском зале и могли напугать кого угодно до смерти. Но в тот момент эти пронзительные голубые глаза ничуть не поколебали самодовольство, клокочущее во мне.
— Ты не попросишь у Паули милостыни, — прорычал Чарльз.
— Это не милостыня. Это бизнес, — прошипела я.
— Детка, — сказал он, смягчая голос. — Тебе вообще не стоит об этом беспокоиться. Заботься о своей учёбе. Ты почти закончила. Не будь как я, кто проебал высшее образование, чтобы стать бандитом. Я даже не могу заявить о своих правах на дочь.
— Ты сможешь, — ответила я. — Тебе просто нужно доказать, что ты достоин.
— Тогда позволь нам — твоим братьям — образумить маму.
— Тебе ведь еще нужен этот бизнес, да?
Я улыбнулась и увернулась от него.
— Боже, какая ты упрямая, — проворчал он. — Телефонный звонок. Ничего больше. Позволь нам заняться всем остальным.
Я помахала ему и вышла из паба.
Глава 2
Ава
За эти годы мы с Паули выработали свой способ общения. Если речь шла о тёмных сторонах его семьи, мы пользовались таксофонами. Я выбирала случайные места, никогда не повторяющиеся, и уж точно не рядом с пабом или моим домом. ФБР славилось прослушкой, и я не хотела навлекать на друга неприятности.
Как ни странно, «Комиссионный процесс» 80-х годов породил у мафии своего рода культ антигероя. За этот миф им также пришлось поблагодарить фильм «Крёстный отец»
Я прошла по Девятой улице, свернула на Пятидесятую, пока не добралась до таксофона рядом с винным магазином в трёх кварталах от меня. Я бросила свои 25 центов. У Паули в машине был мобильник, но он им редко пользовался. Когда-нибудь, когда антенны мобильника не будут торчать, когда он не будет весить в сумочке как кирпич, а стоимость минуты разговора не будет в три раза больше, чем цена за один разговор, я раскошелюсь на него.
— De Lucci Investments, чем я могу вам помочь?
— Пауло Де Луччи, пожалуйста, — сказала я и сообщила ей, кто звонит.
Последовала долгая пауза, и я подумала, что потеряла её, но она вздохнула и сказала мне подождать минутку. Эта минута растянулась на минуты, и я начала раздражаться. Я также становилась раздражительной, когда была голодна, и, наверное, стоило поесть, прежде чем отправляться по этим делам.
— Ава?
— Паули.
Это заняло у тебя достаточно много времени.
— Давно ничего не слышал. Как дела?
— Позвони мне. У тебя есть ручка?
Он усмехнулся.
— Ой-ой. Тебе нужно, чтобы я что-то исправил?
— Паули. Ручка. Бумага. Сейчас же.
— Чёрт, ты всё ещё командуешь.