— Мы это уже знаем. Мы играем в догонялки с момента обвинения «Пяти семейств» в восьмидесятых.
— Я могу только предложить помощь в их контроле.
— Мне больше нравится другой твой термин, Цезарь, — сказал Эрик. — Борьба с вредителями.
Несмотря на кипящее во мне нетерпение, я невольно ухмыльнулся, услышав этот термин. Тони Кэп был подключен к аппарату жизнеобеспечения, и его выживание было маловероятным.
— Генеральный прокурор США предлагает нам справедливое партнёрство. Мы понимаем, что для того, чтобы быть надёжным партнёром мафии, необходимо заниматься незаконным бизнесом, но мы не можем допустить, чтобы это оставалось без надзора.
Я сжал губы. — Надеюсь, ты не хочешь сказать, что правительство получит свою долю?
Беккет нахмурился. — Это нелепое предположение. Я действительно оскорблён.
Я взглянул на Эрика, который, сдерживая улыбку, покачал головой.
— Просто хочу, чтобы всё было под контролем.
Прокурор пожал плечами.
— Логично.
— И с Рокси покончено, — сказал я ему. — Ты её отпускаешь.
— Новая личность ждёт её.
— Хорошо. Она продаёт стрип-клуб одному из сообщников преступного клана из Нью-Джерси.
— Уверен, что у тебя не возникнет проблем с отделом по борьбе с мафией?
— Нет. Продажей занимается одна из моих дочерних компаний. Все согласны.
Я не собирался говорить, что мой отец и Джеки подтвердили мне это. Комиссия действительно собралась, чтобы одобрить сделку. Нью-Джерси собирался отчислить более тридцати процентов своей прибыли семье Росси. Никто из мафии не знает, что Рокси вот-вот исчезнет.
— Мы закончили?
Он пододвинул мне папку.
— Нужна только твоя подпись.
Ава
— Прошло уже три дня, Ава. Бедняга торчит у нас на пороге от рассвета до заката.
Я злобно посмотрела на маму.
— Вызови полицию.
— За последние семьдесят два часа мы шесть раз сообщали о Цезаре. Даже полиции теперь его жаль.
— Я думала, ты его ненавидишь.
Я лежала на диване в доме матери, напротив моей квартиры. Из-за сотрясения мозга мне не разрешали смотреть телевизор, читать и вообще что-либо делать. Мама тоже была тираном в этом вопросе, поэтому я скучала до безумия.
Она села рядом со мной и массировала мне ноги, которые я спрятала под одеялом.
— О, сначала я была в ярости. Мы все были в ярости. Но вчера начальник Роберта отвёл его в сторону и попросил дать Цезарю возможность объясниться. То, что мистер Беккет сказал твоему брату, определённо изменило его мнение.
— Почему Робби просто не может мне сказать? – фыркнула я, прерывисто дыша.
То, что произошло в стрип-клубе, было низостью из низостей. Я была потрясена тем, насколько я была готова рисковать жизнью ради этого изменника. Я цеплялась за свою глупость как за средство самосохранения, потому что каркас, скреплявший моё разбитое сердце, грозил вот-вот рухнуть. Но он был поврежден настолько, что его уже не починить. Я бы простила почти всё, кроме измены. И всё же, несмотря ни на что, я всё ещё любила его. Боже, как же я любила.
С первого этажа мы услышали, как открылась и закрылась дверь. В отличие от нашего дома из коричневого камня, вход в этот дом находился на первом этаже, где располагались гостиная, столовая и кухня. На втором этаже располагались три спальни и семейная комната, которая служила мне убежищем последние три дня.
Я напряглась. Как и у меня, у Мэдс и моих братьев были ключи от маминого дома, поскольку мы часто бегали друг за другом по поручениям. Но был разгар дня, братьям пора было быть на работе, а моя невестка была не лучшим защитником от Цезаря.
— Мэдс, это ты? — спросила мама.
— Это Роберт.
По лестнице раздались две пары шагов.
— Кто с ним? — прошептала я.
Мама подошла к лестничной площадке и выглянула за перегородку, которая служила разделителем между лестницей и остальной частью второго этажа.
Ее плечи поднялись и опустились, прежде чем она повернулась и взглянула на меня.
Мой мозг не успел обработать язык её тела, как появился Роберт. Сразу за ним стоял Цезарь, такой до боли красивый, что смотреть на него было больно, особенно когда я лежала на диване, озлобленная и избитая.
— Почему он здесь? — я бросила на Роберта обвиняющий взгляд. — С каких это пор желания твоей сестры стали противоречить желаниям человека, которого ты поклялся убить, прежде чем снова подпустить его ко мне.
— Выслушай его, — сказал мне мой брат.
Перенеся свое недовольство на Цезаря, который приближался ко мне, словно я была раненым животным, я сказала: — Врач сказал мне не напрягаться, а ты меня напрягаешь.
— Я здесь, чтобы облегчить боль, — сообщил он мне.
— Волшебный пенис этого не исправит. — Губы Цезаря дрогнули.
Он подумал, что я шучу?
Мой брат издал сдавленный стон. Хорошо. Так ему и надо за то, что предал единственную сестру.