— Извините, что не осведомила вас всех, но вчерашний инцидент был настоящим штормом. Горски, а потом Кэрол.
— Я же просила Чарльза вернуть тебе долг, — вздохнула мама. — Завтра он принесёт тебе деньги. Это была моя большая оплошность. Мы справляемся.
Я бросила взгляд на братьев, сестёр и Мэдс. Они покачали головами, давая маме понять, что мы думаем о финансовом положении паба.
— Не торопитесь. Мне это пока не нужно, — сказала я. — Эй, считайте это моей скидкой на бесплатную аренду этого дома.
— Просто будь завтра осторожна, — сказала мама.
— Томми пойдёт со мной. Он может быть страшным парнем, — заверила я её.
Похоже, это удовлетворило маму.
После того, как Шон закончил разговор, он спросил: — Насколько серьезны убытки «Eamonn’s»?
— Я бегло проверила, — сказала я. — Похоже, мама тянет с оплатой нашим поставщикам до последней минуты. У нас есть несколько поставщиков, которым нужно заплатить через тридцать дней, но многие из них сами по себе небольшие магазины, так что это наложенный платеж.
Шон выдохнул.
— Почему она не просит меня о помощи? Я могу выделить средства из нашей арендной компании. Паб «Eamonn’s» — наше наследие. Ей не нужно справляться с этим одной.
— У мамы комплекс независимости, — сказал ему Роберт, пусть это был риторический вопрос, ведь мы все прекрасно знали, почему наша мама такая.
— Она взяла бразды правления в свои руки, когда ей было чуть за двадцать. Отец помогал, но потом понял, что может принести больше пользы, работая на мафию. Не говоря уже о его связях.
Шон ткнул в меня пальцем.
— Теперь я глава этой семьи. Не смей делать такие шаги, не посоветовавшись с нами ещё раз.
— Ты же знаешь, это все равно что помахать красной тряпкой быку, да? — сухо сказала Мэдс.
Шон сердито посмотрел на нашу невестку.
— Ей двадцать три года, чёрт возьми. Ей следует сосредоточиться на колледже.
— Смотри, как ты разговариваешь с моей женой, братан, — предупредил Роберт, скаля зубы, покидая свой пост у двери и вставая прямо там, где сидела Мэдс.
И это стало сигналом к моему уходу.
— Мне нужно готовиться к экзамену, и, к вашему сведению, мне, может быть, и двадцать три года, но это я вчера всё исправила.
Не дожидаясь ответа, я вышла из квартиры.
Глава 3
Ава
Среди моря черных, синих и серых дорогих костюмов Цезарь Де Луччи выделялся в толпе.
Пока я лавировала между гостями, балансируя на ладони подносом с гравлаксом5 и икрой, мои прежние впечатления о нём быстро сменились новыми. Он казался выше ростом и шире в плечах. Его загорелая кожа резко контрастировала с белоснежной рубашкой.
Его точёное лицо было чувственно привлекательным, а не мрачно-суровым. Его манера держаться была задумчивой, а не скучной.
И уж точно не выражение лица человека с шилом в заднице. В окружении гостей, жаждущих познакомиться, можно было бы подумать, что Цезарь был знаменитостью.
Но именно его невероятно мужественное присутствие приковывало к себе внимание. Я изо всех сил пыталась отвести взгляд, но взгляд постоянно возвращалась к нему. К этому альфе среди мужчин. Меня завораживало, как легко он поддерживал беседу, даже когда его тёмный взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на мне. Я была пригвождена к месту, моё сердце и лёгкие боролись за место в груди, ожидая, когда его внимание переключится на что-то другое. Но этого не произошло.
Его взгляд пронзил меня прямо между глаз, возможно, на несколько дюймов дальше моей головы. Это, конечно, спутало мне моторику, поднос в моих руках задрожал.
Хотел ли он, чтобы я подошла?
И была ли это улыбка на его губах?
Не в силах выдержать наши пристальные взгляды ни секунды, я так резко обернулась, что врезалась в кого-то.
— Осторожно, идиотка!
Только умение сохранять равновесие спасло меня от того, чтобы выставить себя еще большей дурой посреди светской вечеринки.
Мои щеки вспыхнули под осуждающим взглядом жены Паули, Карлотты.
— Извините, — пробормотала я. Именно она впустила нас через служебный вход в задней части особняка. Напоминание о том, что я — наёмный работник. А не помощник, как мой отец, который подъезжал к впечатляющему входу с колоннами этого многомиллионного особняка.
Несмотря на теплые люстры, освещавшие роскошь позолоченных потолков, несмотря на итальянский струнный квартет, игравший живую мелодию, и несмотря на смех и болтовню, доносившиеся от движения гостей, которые то толпились, то распадались на более мелкие группы, облако мрачности и холода пронизывало четыре стены этого особняка.
Радости здесь не было, только печаль. Возможно, потому, что последний раз я видела семью Паули вместе на похоронах его матери.
Мне стоило больших усилий не скрыть презрения к его жене. Но я могла признать, что Карлотта излучала изысканную элегантность хозяйки дома Де Луччи.