Кричу снова. Ничего не происходит.
– Да ты голосистая, целка, – довольно рычит он, обдавая алкогольными парами мое лицо, – отлично. Покричишь для меня, когда буду жестко тебя трахать.
Ч-что он будет делать?! От осознания, что если я прямо сейчас не предприму меры, то будет поздно, мельком оглядываюсь. Рядом со мной на постаменте возвышается изящная ваза.
Я тут же хватаю ее и, собрав всю волю в кулак, со всей силы замахиваюсь и…
Нахал перехватывает мою руку и только сильнее скалится.
– Дикая, мне такие нравятся.
Глава 2. В кабинете
Я отчаянно кричу, дергаю руками и ногами, но меня резко разворачивают. Болезненно впечатывают лицом в стену, а ноги широко раздвигают. Затылок болезненно сдавливает сильная ладонь и…
– Суровый, – раздается низкий бас, отчего я вздрагиваю, – вызывает в кабинет.
– Я занят, – яростно огрызается нахал, продолжая вдавливать меня в стену.
– Спасите, – я захлебываюсь слезами. Чувствую, как комок страха сковывает горло. Едва слышно шепчу: – умоляю.
– Девушку, – бесстрастно произносит некто. – Отпусти.
Нахал чертыхается и нехотя отступает.
– Алина, – окликает меня наша “главная”, – а ну, быстро взяла поднос и пошла работать! Нашла время развлекаться!
Развлекаться?! Что! Меня охватывает злость.
Поправляю задранную юбку и смотрю на своего спасителя: высокий, мощный, мрачный. На нем серые брюки и жилетка, черная футболка.
Он стоит, скрестив руки на груди, футболка, кажется, вот-вот треснет от его напряженных бицепсов.
– Она со мной пойдет, – бросает он, даже не смотря в сторону женщины. Его безучастный взгляд сосредоточен на мне.
Женщина поджимает губы и покорно уходит.
– Пошли, – кивает он в сторону лестницы.
– Я никуда с вами не пойду! – Пячусь назад и ищу пути к отступлению. Нужно бежать из этого места. Как можно скорее! Но…
Сердце колотится, ноги дрожат. Мне некуда бежать. Позади стена, впереди незнакомец.
– Пошли, – уже с нажимом повторяет он.
– Нет, я с вами никуда не пойду! Пожалуйста, не надо! – я ничего не успеваю сообразить, как он в два шага оказывается рядом и перекидывает меня через плечо.
Я кричу, зову на помощь и бью его по широкой спине.
Но что для него удары моих кулачков.
Он несет меня вверх по широкой мраморной лестнице.
– Перестань орать, это бессмысленно, – безэмоционально говорит он.
Я кричу еще громче.
Слышу, как он дергает за ручку двери и входит в комнату.
Нет! Нет! Только не это!
Я изо всех сил колочу его по спине и извиваюсь.
Он бросает меня на диван.
В комнате полумрак. Мягкий свет только от включенной на столе лампы.
Я вжимаюсь в спинку кожаного дивана.
– Что вам надо?!
Незнакомец, не проронив ни слова, уходит. Я вскакиваю и бегу к двери. Дергаю за ручку. Закрыто!
Ищу на стене выключатель. Но его нет!
Единственный источник света стоит на столе.
Да что это за кроличья нора? Куда я попала?!
Бегу к окну, распахиваю портьеры и окно настежь.
Высовываюсь наполовину. Высоко. Слишком высоко. Внизу, метрах в шести, всё уложено камнем. Если бы хотя бы был газон. А так… Всё себе переломаю.
Возвращаюсь.
Комната похожа на кабинет.
Письменный стол из массива дерева, камин, кожаный диван. И ни одной вазы.
Это не спальня – уже хорошо! Но зачем он меня сюда притащил?
Я сажусь на диван и поджимаю колени к груди. Слёзы текут по щекам.
И зачем я подписалась на эту подработку?! Завтра же уйду с этой работы! Ведь даже была не моя смена! Позарилась на хорошие чаевые. Дура! Теперь понятно, за что так щедро платят…
Да еще и этот мужчина. Их главный, Суровый… кажется.
Нет, это точно Даниил, я не могла обознаться. Он очень изменился, возмужал.
Перед глазами проносится прошлое.
Впервые я увидела Даню, когда мне было лет семь, а ему и моему брату Мише – четырнадцать.
Миша спас Даню, когда тот чуть не сорвался в яму на торчащую арматуру. Тогда Миша успел его схватить.
С того дня, они стали лучшими друзьями. У отца Дани был бизнес, но он никогда не зазнавался. Всегда приносил нам разные вкусности и с радостью оставался у нас ночевать.
Миша тоже часто бывал у них дома и рассказывал, что они живут как во дворце.
А я мечтала, что когда вырасту, то выйду замуж за Даню и буду жить с ним во дворце.
Но все изменилось, когда семь лет назад, нам сообщили, что Даня вместе с родителями попал в аварию. Никто не выжил.
Тогда, вместе с его гибелью, умерла и частичка меня. Я рыдала, ничего не могла есть. Даже в больницу попала.