– Это был не вопрос, Алина.
Слышу скрип.
Даниил встаёт из-за стола и направляется к выходу. Но резко останавливается и, кидая на меня быстрый взгляд, произносит:
– Тебя больше никто не потревожит. Прощай, Алина.
Даниил выходит с кухни. А меня как будто обухом по голове ударили.
Никто не потревожит? Это он сейчас о тех мужчинах у подъезда?
Хотелось бы, конечно, чтобы так было. Но его холодное прощай…
И почему нельзя никому рассказывать, что он жив?!
Хотя, это не мое дело. Мне лучше держаться от всего этого подальше.
Нина Павловна возвращается на кухню.
– Я пойду, – неуверенно произношу я, вставая из-за стола. – Спасибо, всё было очень…
– Да ты же ничего не съела, – останавливает она меня. – Не упрямься. Поешь, а потом поедешь.
– Да, мне что-то не…
Не успеваю договорить, Даниил снова появляется в дверях.
– Собирайся, я отвезу тебя, – холодно бросает он.
– Спасибо, но я и сама могу до…
Не договариваю. Даниил смотрит на меня опасным, подчиняющим взглядом, отчего я вжимаю голову в плечи.
– Я сказал, – Даниил делает паузу, – собирайся. Быстро.
Я киваю и спешу поскорее покинуть кухню. Прохожу мимо отступившего в сторону Даниила и улавливаю аромат его дорогущего, потрясающего парфюма. По телу бегут мурашки.
Хватаю сумку в гостиной, и на прощание глажу рыжего кота. Ох, как же он мурлычет. Спрыгивает с дивана и трется о мои ноги. Какой игривый.
За спиной раздаются шаги.
– Поехали, – бросает Даниил.
Я наспех прощаюсь с Ниной Павловной, а она успевает сунуть мне в руки пакет. По запаху понимаю, что там пирожки. В животе предательски урчит.
Выхожу из дома вслед за Даниилом. На площадке перед домом представительский седан и два джипа. А рядом… мда-а-а… с десяток амбалов в черных костюмах.
Когда Даниил уверенным шагом подходит к машине, один из амбалов открывает ему заднюю дверь.
Еще один открывает дверь передо мной.
Сажусь. Амбал захлопывает за мной дверь. И садится на переднее сиденье.
– Миша, – говорит Даниил второму, который сел на водительское, – едем. – Называет мой адрес.
Коротко стриженный Миша только кивает головой и кортеж из автомобилей трогается.
Я, почти не дыша, прижимаю сумку к груди.
Даниил тянется ко мне, от чего я вздрагиваю.
Он так близко…
Я чувствую жар его кожи, когда его рука касается моего оголенного бедра.
– Ты на документы села, – холодно говорит он и тянет папку.
Ой, как неловко то… Я привстаю и одергиваю юбку.
– Извини.
Даниил ничего не отвечает. Молча погружается в чтение каких-то бумаг.
Ловлю себя на том, что разглядываю его.
Каким же он стал…
От него веет опасностью и властью. Я всегда боялась и остерегалась таких мужчин. Мама говорила, что мир богатых - опасный мир.
Данина семья была очень обеспеченной. А когда произошла та авария и сказали, что они все погибли…
Но если Даня здесь, может и его родители тоже живы!
У меня столько вопросов, но я понимаю, что ответы на них мне могут дорого стоить. Поэтому молчу. Но и взгляд не могу от него отвести.
Даниил это замечает.
Я резко отворачиваюсь, и делаю вид, словно внимательно смотрю в окно.
Ой, дура…
– Миша, останови, – командует Даниил. Через минуту машина съезжает на обочину. – Воздухом подышите пока, – отдаёт он приказ.
Амбалы выходят из машины, и мы остаемся с Даниилом наедине.
Моё сердце начинает биться часто-часто, а щёки заливает румянец. Что он задумал?!
– Посмотри на меня, Алина, – произносит он шепотом.
Глава 8. Забудь
Я робко поднимаю взгляд на Даниила.
Он сидит совсем рядом. От его близости меня бросает в жар, а щёки заливает предательский румянец.
У Даниила взгляд холодный, безучастный, он как будто смотрит сквозь меня.
– Послушай меня еще раз. И очень внимательно, – безэмоционально произносит он. – Даниил, которого ты знала умер. У нас нет общего прошлого, мы чужие люди. Ты поняла?
В салоне ненадолго повисает гнетущая пауза.
Чужие люди?! Что… Зачем он так со мной! Да что я ему сделала!
От его слов, в груди болезненно сжимается. Хочется заплакать, но я держусь. Я больше никогда не пророню ни одной слезинки из-за него. Хватит!
В ответ я лишь киваю.
Даниил стучит по стеклу, давая понять, что можно возвращаться. Амбалы садятся в машину.
Я отворачиваюсь к окну. Хочется закричать! Высказать Даниилу всё, что копилось во мне все эти годы. Но… нет! Он прав. Тот Даниил действительно умер. Его больше нет.
Едем молча. Возникшую тишину иногда прерывает шелест бумаг.