Волоски дыбом становятся, холодок страха ползёт по спине. Если я не вижу угрозу, то как смогу…
«ААААААААААА!»
Орёт внутренний голос. Потому что физически я кричать не могу. На мой рот опускается ладонь.
Меня как пушинку от земли отрывают. Рывком затягивают глубже в лес. Разворачивают, вжимая в грубую кору дерева. Липкий страх охватывает, когда я вижу взбешённой лицо Камиля.
Рвануло.
«Ну… Ой?»
– Что ты творишь? – вскрикиваю, когда мужчина прижимается ко мне. Его глаза пылают от бешенства. – Ты не можешь…
– Могу, блядь. Дохуя чего могу.
Я чувствую его ярость. Она осязаема. Электрическими импульсами проходит сквозь тело. Глаза горят от ярости.
– Ты ещё не понял? Я не принадлежу тебе. Отвали! Не боишься, что твоя карьера полетит к чертям?
– На твоём месте я бы о другом переживал. Как думаешь – Марат не выбросит тебя, как дворнягу? Не даст пинка под зад после сегодняшнего?
– Сегодняшнего? У нас идиллия, если ты не замет…
Камиль не даёт мне договорить. Он притягивает меня к себе. Нападает на мои губы.
Его поцелуй агрессивный, требовательный. Проявление силы и власти.
«Кусай его! Кусай!»
Я кусаю, царапаю. Но добиваюсь лишь противоположного. Поцелуй становится настойчивее, без остановки и шанса на спасения.
Крупная ладонь давит на мой затылок, фиксирует. Тянет волосы, пока по шее не начинает спускаться знакомый жар.
«Пиздец. Нам – пиздец. Бей!»
И я бью. Пытаюсь. Целюсь в пах, но Дикий даже не напрягается. Сжимает моё бедро, толкается пахом в меня.
– Так, сука, даже лучше будет, – рычит. – Удобнее. Тебя. Трахать.
Глава 6
Камиль нависает надо мной. Его глаза сверкают яростью, а дыхание горячей волной обжигает кожу. Оставляя ожоги.
«Да он нас уже везде пометил! Пускай на гель для душа от бешеных собак скидывается! Придурок!»
— Ты, сучка, слишком далеко зашла, — рычит мне на ухо, зубы ан мочке уха стискивает. Разряды тока по телу отправляет. Господи, и как здесь вообще в адеквате можно оставаться?
Грубо дергает за бедро. Впечатывает в себя так, чтобы я его стояк лучше чувствовала.
«Так, только давай это... Не зли его, ага? Видишь же, товарищ не в себе. Потрепи за волосы. Погладь. А дальше мы ему машинку с мигалками вызовем».
— Отвали! — я почти шиплю, извиваясь, но он ещё сильнее вжимает меня в дерево.
«Ну это не совсем то, что я ввиду имела... Понежнее, иначе нас из этого дерево бульдозером доставать будут».
— Бешеная… дикая… — его голос хриплый, он даже словами меня лапать умудряется.
Камиль наклоняется, резко захватывает мои губы. Поцелуй агрессивный, почти болезненный. Я бью его кулаками в грудь, но он будто из камня. Царапаюсь. Визжу. Даже Маратом угрожаю, но все тонет в этом чертовом поцелуе. Который вопреки всем моим установкам... Задевает меня. Щекочет нервы.
Мои удары только злят его больше. Он целует меня яростнее, требовательнее, его пальцы впиваются в кожу, оставляя боль и обжигающую горячую метку.
— Он тебя целует?! Прикасается к тебе?!
«Ну точно ебанулся. Божечки, как там? Спаси и сохрани? Отведи от нас силы нечистые. Сумасшедшего этого в дурку оформи».
— Ты дурак?! Я его невеста. Конечно!
— Какая же ты сука! — шипит он мне на ухо, хватая за затылок, так что волосы натягиваются. — Подумай, как будешь вымаливать прощение, когда снова окажешься в моих руках.
— Такой взрослый мальчик, а веришь в сказки? — бросаю ему в лицо, срываясь на истерический смех.
Он хищно усмехается, а его рука скользит выше, под платье забирается.
Ненормальные. Мы оба. Он своим бешенством и меня заразил иначе как объяснить то, что я не дрожу от страха. Боже. Вот эта грань ненормальности... Она будоражит. Может и мне провериться нужно.
— В твоей жизни будут только хуевые сказки, малая, — Камиль толкается в меня. Еще немного и его стояк брюки протаранит. — Твоя реальность станет одним сплошным кошмаром.