— А тебя надолго с ошейника спустили? Хозяйка скоро хватится?
«Пиздарики, у кого-то есть лопатка? Я могилку рыть начну».
— Как не умела следить за языком, так и не научилась!
Секунда. Всего одна секунду и я уже щекой шершавую поверхность дерева ощущаю.
Руки Камиля задирают платье. Скользят по ногам. По моим чулочкам, которые обтягивают ноги.
После он задевает резиночку, которая крепит чулок к поясу, оттягивает ее и отпускает. Кожу больно обжигает. Щипает.
— Ненавижу тебя! — шиплю. Снова пытаюсь вырваться, только он меня на место возвращает.
Я чувствую, что теряю силы, но не останавливаюсь. Последним рывком запрокидываю руку назад, хватаюсь за его волосы, пытаясь оттянуть его голову.
— Хватит, Камиль! — кричу, хриплю, но он будто не слышит.
— Так тебе лучше трахаться будет.
И тут...
— Камиль! Камиль ты где?!
Истерический голос Агаты раздается на весь чертов лес.
Камиль застывает. И я впервые рада этой идиотке.
— А вот и хозяйка.
Не знаю зачем я это делаю. Я ведь хочу, чтобы он ушел. Оставил меня в покое. Но еще... Мне больно. Очень сильно. Внутри все разрывается. И мне страшно... Страшно, что эта боль со мной на всегда.
— Доиграешься, — бросает он, приглаживая мои волосы.
Я тут же вырываюсь. Несколько шагов в сторону делаю. Бросаю яростный взгляд на Дикого.
Его глаза всё ещё горят. Кажется, секунда и он снова на меня наброситься.
— А ты уже проиграл, — выплёвываю ему в лицо.
— Камиль...
Голос Агаты совсем рядом. Она нас находит. Стоит всего в нескольких шагах от меня. Взглядом вспарывает.
Я бы ее пожалела, если бы она не украла у меня самое важное, что было в моей жизни. Было, потому что теперь самое важное - это мой малыш.
— Что... Я... Камиль...
Разворачиваюсь в глаза ее смотрю. Распрямляю плечи. Понимаю, что в эту секунду я приобрела себе смертного врага. Теперь мне нужно будет оглядываться каждый шаг. Потому что эта дикая сука мне голову снесет.
Это все я в ее взгляде читаю.
— Время проката подошло к концу, — грустно улыбаюсь, — забирайте своего пони. Дряхленький стал, пробег большой. Я бы на твоем месте на молодого скакуна его обменяла.
– Что с тобой случилось?
Я едва успеваю пройти несколько шагов, как Марат оказывается рядом. Оглядывает меня так, будто всё уже знает. Голос пропитан недовольством.
«А может он подглядывал? А чё? Девки у него нет постоянной. Может он это… Того».
Того – скорее я. И в очень скором времени, если не справлюсь с эмоциями. Меня до сих пор трясёт.
Я ощущаю руки Камиля на себя. Давление его тела, древесный запах парфюма. И вкус губ.
Терпкий, знакомый, родной. Будто в меня проник, хотя я так старалась вытравить его из души.
Почему нельзя по щелчку пальцев забыть человека? Клац, и нет больше эмоций внутри.
«Потому что клац надо делать лопатой. По его башке тупой».
– Что, блядь, произошло?!
Марат рявкает, хватая мой подбородок. Заставляет запрокинуть голову. От злости в его глазах всё пылает.
– Какого хера, Алис? У тебя помада по лицу размазана. И… Да блядь, ты издеваешься надо мной?!
Я понимаю, что мужчина в сторону смотрит. Туда, откуда я прошла. У меня тело гусиной кожей покрывается от кинжалов ненависти, направленных в мою спину.
Я оборачиваюсь, уже зная, что там увижу. Дикий шагает резко и быстро, Агата за ним семенит, что-то высказывает гневно.
Но Камилю на это плевать. Он как бульдозер, сносящий всё на своём пути. Проводит пальцем по нижней губе, стирая…
Мою помаду!
Господи.
– Бабы, сука, зло, – хмыкает Марат. – И Дикому мозги нахуй сломала. И мне хочешь?
– О, твои мозги мне нужны, – я стараюсь легкомысленно отмахнуться. – И это не я…
– Я предупреждал, чтобы ты самоуправством не занималась. А ты херли делаешь? Самая умная, блядь. Зачесалось где-то?