Тихо звякает дверной колокольчик, и в лавку заходят молодая богато одетая женщина с малышкой лет пяти. Ну наконец-то! Я спешу к ним и совершенно искренне улыбаюсь ей и ребенку, который смотрит на меня, широко распахнув глаза.
– Добрый день, чем я могу вам помочь?
Женщина обдает меня неожиданно неприязненным взглядом: – Я в состоянии справиться сама, не стоит утруждаться.
Глуша в себе невольную обиду, я киваю и отхожу в сторону, не желая ей мешать. Никто и не обещал, что будет легко. Может, это вообще была плохая идея – устроиться сюда. А, может, я просто отвыкла от людей в своем хранилище книг, и они видят на моем лице то, чего я сама не замечаю.
Я так задумываюсь об этом, что не сразу понимаю, что кто-то дергает меня за шелковый пояс платья: передо мной стоит девочка.
– Вы очень красивая, – доверительно сообщает она, и я невольно улыбаюсь.
– Спасибо, малыш.
– Мама тоже раньше была красивая и любила примерять разные платья... – продолжает она с ноткой грусти.
– Твоя мама и сейчас очень красивая, – искренне заверяю ее я, мельком смотря на молодую женщину, что сейчас рассматривает манекен с кружевным корсетом. Выражение лица ее кажется мне странным – на нем отчетливо читается ненависть. Может... она больна?
Я с тревогой смотрю на девочку, личико которой становится совсем грустным.
– Нет, – качает она головой и тихо добавляет: – И папа нас больше не любит.
В голубых глазках сверкают хрустальные слезы, и я сама едва могу сдержать их. Слышать такое от ребенка – больно, она ведь все уже понимает.
– Мне очень жаль, малыш... – я сжимаю крохотную пухлую ручку и чувствую ответное слабое пожатие маленьких пальчиков.
– Грена, нам пора! – резкий голос женщины заставляет малышку быстро отнять руку и уйти. Я вижу ее поникшие плечики, когда она выходит из лавки вслед за матерью.
Они так ничего и не купили.
*****
Воскресенье я тоже провожу в лавке, и мне даже удается кое-что продать. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, сколько продает Дэлла.
«Госпоже Рози молиться на нее нужно», – думаю я с усталой улыбкой, возвращаясь вечером в академию. Я устала не сколько физически, сколько морально. Стоять, изображая из себя живой экспонат. Ощущать липкие взгляды чужих людей, которые представляют, как будет смотреться тот пеньюар на этой девушке, то есть мне.
Но главное – им улыбаться, как та самая кукла на витрине. Для меня это – напоминание о моей жизни в пансионе, и мне это не нравится.
Я прекрасно отдаю себе отчет, что такая работа не для меня, но и отказаться от нее пока не могу. Мадам Рози обещает платить два раза в месяц приличную сумму, а Дэлла уверяет меня, что что-нибудь придумает, чтобы дракон меня никогда не нашел, нужно лишь как следует подготовить новый побег.
«Мне нужно продержаться несколько недель, – думаю я, входя в здание академии. – Подкопить денег и найти такое место, где дракон меня точно не найдет».
Вот только я чувствую, что несмотря на обещания Грегора, он не даст мне этих нескольких месяцев. Уже не дал, если быть точной, иначе бы мне не пришлось проводить ночь в голубятне.
Зайдя в свою комнату, я начинаю складывать в уже знакомую корзину принадлежности для купания и чистую одежду. Когда-то замок, в котором располагается академия, принадлежал родственнику императора, и ванные комнаты располагаются лишь в хозяйских и гостевых покоях. Студенты и работники типа меня моются в купальне, расположенной глубоко под землей.
Я предпочитаю приходить сюда поздно вечером или, наоборот, на рассвете. Сначала иду в душевую, а потом спускаюсь к большому термальному источнику, над которым поднимается густой белый пар. Здесь можно поплавать или просто полежать на воде, расслабляясь телом и душой.
Завернутая в длинное, тонкое полотенце, я медленно спускаюсь по мраморным ступеням, задумчиво закручивая длинные волосы в жгут. И, наконец, захожу в теплую воду. Красота! А, главное, я тут абсолютно одна, так что можно представить себя, качающейся на белоснежном облаке.
После стояния на каблуках мышцы ноют, но гораздо больше меня беспокоит другое: меня что-то смущает в этой лавке белья, но я никак не могу понять, что. Какая-то мысль назойливо зудит на краю сознания, но пока не дает себя уловить. Возможно, я становлюсь излишне подозрительной и вижу то, чего на самом деле нет.
Оттолкнувшись ногами от дна, я плыву к дальнему краю источника: там, у самой стены под водой есть широкий плоский камень, на котором можно сидеть. И я действительно сажусь на него, запрокидываю голову вверх и позволяю себе прикрыть глаза и ни о чем не думать.