Еще когда меня знакомили с лавкой, рассказали, что она имеет два входа. Первый и главный – со стороны улицы. Второй, запасной – со стороны переулка. Через него заходят те, кто не хочет афишировать свои покупки.
На мое непонимающее выражение лица Дэлла со вздохом объяснила, что покупают тут не только женщины, но и мужчины. Последние – не только для своих жен, но и для...
– О-оо, – не то чтобы я выглядела шокированной. Скорее, удивилась тому, как госпожа Рози все хорошо продумала. Оказалось – не только это. Для таких посетителей был выделен особый зал, где они могли без посторонних глаз рассмотреть все предложенные товары и выбрать наиболее подходящие для своих любовниц.
Мне, правда, в нем побывать еще не доводилось, обычно там работали Сельма и Дэлла.
– Матильда, – госпожа Рози выплывает из двери в подсобное помещение. – У нас тайный клиент. Пожалуйста, продемонстрируй ему наши лучшие товары.
«Почему именно я?» – хочется мне возразить, но я лишь согласно киваю в ответ. На самом деле, хозяйка лавки права: Дэлла может управиться в зале сразу с несколькими посетителями, а в том зале только один. Я явно проигрываю ей в умении продавать.
Приятельница посылает мне ободряющую улыбку, и я следую по длинному коридору, обитому багряным шелком, освещенному тусклыми магическими светильниками. Нервы натянуты до предела, иначе, чем еще объяснить, что мне внезапно кажется, что по стенам стекают не прекрасные цветы роз, а струйки крови из кожи, проткнутой их шипами?
Подходя к закрытым дверям, я прикладываю прохладные ладони к горящим щекам и шепчу себе: – Успокойся, Тиль. Что-нибудь ты ему точно продашь, обязательно. А даже если нет – плевать. Ты здесь уже практически не работаешь.
...Этот зал в несколько раз меньше основного, – вот первое впечатление, когда я захожу в него и с любопытством осматриваюсь. И выглядит он... как-то иначе. Мягкий, приглушенный свет светильников, создающий романтический полумрак. Таинственные тени, залегшие по углам. Богатая мягкая мебель, обитая бархатом винного цвета – диванчики, кресла. Запах цветов, смешанных с пряностями, но какими, не разобрать.
Полок с товарами нет, вместо них по периметру зала стоят манекены в довольно фривольных нарядах. Кружево и полупрозрачный шелк не скрывают, а лишь подчеркивают алебастровую белизну фарфоровых тел, изогнувшихся в томных позах. На одном из манекенов надет длинный черный пеньюар, под которым я отчетливо вижу тугие горошинки сосков и треугольничек между ног.
Взгляд сам собой прикипает к центру зала и маленькой выделенной площадке наподобие сцены. Единственное место, на которое падает яркий свет. И... на широкий диван напротив, на котором расположился мужчина в богатой одежде.
Я узнаю его сразу же – он подходил ко мне в первый день работы в лавке и интересовался, новенькая ли я. Средних лет, довольно невзрачной внешности, с зализанными рыжеватыми волосами, но очевидно, что он очень богат. Об этом свидетельствует трость с тяжелым золотым набалдашником, стоящая рядом, и кольцо с крупным изумрудом, что я вижу на безымянном пальце правой руки.
– А-аа, Матильда, кажется? – мужчина видит меня и улыбается голодной улыбкой кота, смотрящего на сметану. – Я тебя ждал.
Ждал меня? Зачем?
Что-то вновь царапает меня изнутри острыми противными коготками, и я, наконец-то все понимаю... И истинное назначение этого зала. И внезапные исчезновения Сельмы и Дэллы в разгар рабочего дня. И заинтересованность во мне хозяйки, точнее, в моей внешности. И даже тот приход женщины с маленькой девочкой и ее реакция на меня.
Боги, куда я попала?
*****
Как будто прочитав мои мысли, мужчина расслабленно откидывается на мягкую спинку дивана, устанавливая трость между своих ног, и складывает на набалдашнике жилистые руки. Сидит. Предвкушает. Похоть светится в его маленьких серо-бурых глазах, когда он говорит мне, приправляя слова похабной улыбкой:
– Продемонстрируй мне что-нибудь на твой вкус. Я хорошо заплачу, если ты постараешься, – он кивает на освещенную площадку, ясно давая понять, что именно я должна сделать.
Раздеться перед ним. Полностью. Следом облачиться в один из развратных нарядов, чтобы его возбудить. А потом, очевидно, отдаться за деньги. Я не настолько глупа, чтобы подумать, что он захочет уйти отсюда неудовлетворенным.
Мне хочется рассмеяться – горько, зло. Еще один человек, которого я подпустила к себе после смерти Алайи, предал меня ради собственной выгоды. Дэлла могла бы просто мне все рассказать, я бы поняла. Предупредить – уж как минимум. В конце концов, это ее жизнь, и она вправе прожить ее так, как хочет.