Но она ничего не сказала. Видела сейчас, что меня отправляют к особому клиенту, и улыбалась мне на прощание. Знала, что я ненавижу, когда меня продают, как вещь, знала мою историю с драконом, и... все равно это сделала.
Стало так мерзко. От собственной глупости. От ее поступка. От всей ситуации в целом. Я давно должна уяснить, что в этом мире каждый сам за себя, но почему-то продолжаю наивно ждать чуда.
– Чего же ты ждешь? – мужчина на диване предвкушающе облизывает свои губы, и они глянцево блестят под падающим сверху светом, напоминая извивающихся червей. Я внутренне содрогаюсь от отвращения.
– Боюсь, произошло недоразумение, – спокойно говорю я. – Я могу показать вам любой из товаров, представленных в этом зале или другом, но не на себе.
В зале повисает тишина, клиент хмурится. Он явно настроился на другое продолжение вечера и недоволен моим отказом. Возможно, ему что-то пообещала хозяйка лавки, или приукрасила, уж наверняка. Как минимум – он не ждал моего отказа. Тонкие узловатые пальцы сжимаются на набалдашнике трости, когда мужчина начинает угрожающе подниматься.
– Ты, кажется, не поняла, что я сказал, – говорит он, изгибая губы в кривой усмешке. – Здесь мое слово – закон, а ты делаешь все, что я прикажу.
Он это серьезно? На миг мне становится смешно от осознания того, как складываются мои отношения с мужчинами. Если это вообще можно назвать отношениями. Они все от меня чего-то требуют и на полном серьезе считают себя вправе приказывать мне. Но после Грегора мне никто не страшен, вряд ли этот способен меня удивить.
Ситуация кажется все более абсурдной, но вместе с ней по позвоночнику начинает медленно ползти страх. Этот мужчина слишком уверенно говорит. Что-то не так.
Что именно «не так» я понимаю, пытаясь молча развернуться и уйти. Подхожу к двери, через которую вошла, дергаю за ручку и понимаю, что та заперта.
Госпожа Рози заперла меня с клиентом, очевидно, заранее предчувствуя, что я не соглашусь.
Вот же тварь!
Я вновь дергаю ручку, скорее уже просто от отчаяния. Вряд ли кто-то придет мне на помощь, рассчитывать я могу только на себя. Но что я могу сделать против мужчины, пусть даже этот конкретный не отличается ни ростом, ни особой силой?
На плечо мне опускается что-то тяжелое, и я едва не приседаю от неожиданности, пока не понимаю, что это набалдашник трости.
Мужчина разворачивает меня к себе, лицо его перекошено от гнева.
– Не испытывай мое терпение, – говорит он, – иначе пожалеешь. В этом городе я хозяин, и только от меня зависит, будет ли твоя жизнь сытой и довольной, или... – он многозначительно замолкает, но в глазах его продолжает плескаться злость, замешенная на неудовлетворенном желании. А я вдруг думаю о том, просто так ли «заболела» Сельма, или с ней что-то сделал урод, типа него? Может даже он сам.
– Пошла, – все той же тростью мужчина подталкивает меня к дивану, как зверушку. Он сбросил с себя маску благопристойного господина и больше не пытается быть вежливым. Для него я – никто, просто кусок мяса, который он собирается разделать на свое усмотрение. Я вижу, как он возбужден и не жду ничего хорошего.
Пока тело механически делает крошечные шаги вперед, мозг продолжает лихорадочно соображать. Просчитывает варианты спасения. Их мало! Слишком мало, чтобы надеяться на успех, и все же я решаюсь. В тот момент, когда расстояние между мной и запасным выходом сокращается до минимального, я делаю молниеносный рывок вперед.
Так мне, по крайней мере, кажется. Но видимо, недостаточно быстрый, длинное платье и каблуки замедляют мои движения. Мужчина внезапно хватает меня за пояс платья, и тащит на себя, ткань натягивается до треска и сильно впивается в живот, буквально вышибая из меня дух.
– Ах ты дрянь!
Неожиданно сильные, жилистые руки бросают меня на диван, как игрушку. Мужчина спешит, задирая на мне подол платья и нижнюю юбку. С жадностью рассматривает мои стройные ноги, затянутые в тонкие черные чулки с ажурными резинками.
– Хороша, куколка, – бормочет он, борясь с ремнем на своих брюках. Я брыкаюсь и сопротивляюсь, не желая так просто сдаваться, готовлюсь подороже продать свою честь. Кажется, даже кричу.
– Заткнись! – щеку обжигает хлесткая пощечина, от которой в ушах образуется звенящая пустота. Кожу обжигает резкая боль, по ощущениям она горит, сознание на миг затуманивается.
Насильнику хватает этого, чтобы навалиться на меня, пытаясь убрать последнюю преграду между нами в виде моего нижнего белья.