– Нет! – в этот крик я вкладываю все отчаяние и боль, продолжая извиваться под ним. Прическа давно растрепалась, длинные волнистые пряди заслоняют обзор, путаются, мешают. Он прижимает их руками к дивану, но я не обращаю внимания на боль.
Мужчина вдавливает меня одной рукой в диван, хватает за горло, пока вторая жадно шарит по моему бедру. Я вижу в его глазах маслянистый блеск и безумие, он явно не в себе.
Силюсь оторвать его руку от своей шеи, но ничего не выходит, она сжимается на горле только сильнее. Глаза заволакивает темнота, норовя утащить меня в бессознательное, и лишь усилием воли я держусь, потому что понимаю – нельзя. Нельзя лишаться сознания! Не с ним! Не сейчас!
Мои глаза расширяются от ужаса, когда я чувствую, что задуманное им вот-вот удастся, и я делаю то единственное, что мне еще остается. Вцепляюсь ногтями в его лицо. Сильно, до боли. До судорожно согнутых пальцев рук, которые по ощущениям больше никогда не разогнуть.
Кажется, он орет, дергаясь назад, но я не отпускаю. С мстительным наслаждением разъяренной кошки провожу ногтями вниз и сжимаю пальцы еще сильнее, чувствуя под ними чужую мерзкую плоть. Борюсь теперь с совсем другими ощущениями – омерзением, тошнотой.
– Я убью тебя, гадина! – визжит мужчина, наконец, отталкивая меня от себя и поднимаясь. Его лицо выглядит жутко – оно исполосовано моими ногтями. Я вижу глубокие красные борозды на лбу, щеках, которые уже набухают кровью.
А в следующий миг трость со свистом рассекает воздух, и ее тяжелый набалдашник обрушивается на мою голову.