Он хмыкнул. Расстегнул штаны, и я почувствовала, как теплая головка его члена уперлась в мой живот.
— Ладно, Леночка. Тогда просто подрочи мне.
Он не спрашивал, а приказывал. Заставил меня обхватить ладонью его член, и при этом накрыл мою руку своей. Несколько секунд он водил головкой члена по моему животу, а потом принялся двигать моей ладонью вверх и вниз. Свободной рукой вновь накрыл мою грудь. Его дыхание участилось. Он трогал меня и ласкал себя моей рукой, пока я стояла не в силах даже пошевелиться. Еще никогда никто не прикасался ко мне против воли, и все это казалось сном.
Он сильнее сдавил мою руку, заставляя крепче обхватить его член. Застонал, наращивая темп. Я избегала смотреть на него, а он окончательно навалился на меня и обжигал мою шею своим учащенным дыханием.
— Вот так… — простонал он.
Сделал еще несколько порывистых движений, и его горячее семя брызнуло мне на живот.
Его плечи тяжело вздымались, и сам он продолжал прижиматься ко мне.
— Охуеть… — пробормотал он. — Давно меня так не крыло…
Слегка отстранился и схватил меня за подбородок, разворачивая к себе. Долго смотрел на мое лицо, а потом провел пальцем по нижней губе.
— Зачем ты это сделал? — сказала я, боясь, что слезы вот-вот брызнут из глаз. — Неужели у тебя нет других женщин?
— Есть, — выдохнул он, склоняясь к моим губам. — Но сегодня я захотел тебя. К тому же, я еще ничего не сделал.
Я напряглась еще сильнее, но он неожиданно отпустил меня. Отошел на два шага и застегнул ширинку.
— Помойся и выходи, — сказал он, отворачиваясь. — Дверь не закрывай и не копошись. Я жду.
Он вышел, а я присела на корточки, сжала в руках упавшее на пол мокрое полотенце и стерла с живота следы произошедшего, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать. В тот момент я его ненавидела.
Глава 12
— Почему так долго?
Когда я показалась из ванной, Ледовский сидел на моей кровати. Мне снова стало неуютно от его взгляда, и я обняла себя за плечи. На мне не было ничего, кроме полотенца — уже другого, которое я нашла там же, на полке.
Ледовский встал и бросил мне черную футболку.
— Надевай.
— Это что?
— Будешь ходить в этом, пока не привезут одежду, которую я заказал. Надевай и иди за мной.
Он отвернулся, и я воспользовалась этим, чтобы натянуть футболку. Только когда я надела ее, я осмелилась снять с себя полотенце. Повесила его на стул и оглядела себя.
Футболка была мне сильно велика и доходила до середины бедра. С одной стороны, это было лучше, чем ходить в полотенце, но, с другой, мне не нравилось отсутствие белья и невозможность прикрыть ноги.
— Пошли, — нетерпеливо сказал Ледовский, и мне ничего не оставалось, как выскользнуть вслед за ним в коридор.
Он шел слишком быстро, и мне приходилось чуть ли не бежать за ним. Повезло, что на пути нам никто не попался. Ледовский завел меня в одну из дверей, за которой оказалась кухня.
Я увидела горничную, которая стояла у большого двухстворчатого холодильника и что-то переставляла.
При нашем появлении она вздрогнула и покраснела.
— Дмитрий Олегович… Я просто…
— Вон пошла.
Она закрыла дверцы и просеменила мимо нас к выходу.
— Коньяк мне принеси! — закричал Ледовский ей вслед.
Он прошел к холодильнику, вновь открыл его и принялся доставать огромные тарелки с сырными и мясными нарезками. Положил их на стол, потом принялся открывать разные шкафы, но он явно плохо ориентировался на кухне.
Горничная прибежала с бутылкой коньяка, и Ледовский рявкнул на нее:
— Хлеб где?
— В х-хлебнице…
— Бля, достань и положи на стол, Маша!
— Может вам в трапезной накрыть?
— Делай, что тебе говорят.
Она положила на стол корзину с хлебом, а потом еще принесла бокал для коньяка.
— Что-нибудь еще, Дмитрий Олегович?
— Иди. Без тебя разберемся.
Горничная с явным облегчением покинула кухню, а Ледовский повернулся ко мне и приказал.
— Ешь.
Хоть еще несколько часов назад мне очень хотелось есть, но то, что произошло в ванной, напрочь отбило у меня аппетит.
— Я не голодная.
— Ты слишком худая, я таких не люблю. Сядь и ешь.
— А тебе никто и не говорит «любить» меня! Найди себе другую, с формами, и люби ее сколько влезет!
— Сядь я сказал!!!
Он так резко закричал, что я вздрогнула и невольно опустилась на стул. Ледовский раздраженно пододвинул мне обе тарелки и сказал:
— Чтобы все съела. Иначе в глотку запихну.
— Ты издеваешься? Тут на пятерых!
— Не мои проблемы. Послушнее надо быть, Леночка.
Он налил себе коньяк и сделал глоток, глядя на меня. Я сжала губы, пытаясь убедить себя, что мне нет никакого дела до его здоровья и пускай гробит себя, и чем раньше, тем лучше! Но в итоге не выдержала…